Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

160

онемение.

            — Надо ехать в больницу,— решительно заявила Мария.

            — Сказали, чтобы мы приезжали завтра.

            — Веруся, а нам его завтра отдадут? А он на носилках или сам ходит? Будем его ложечкой кормить? А можно я буду кормить? А морс ему сварим?— засыпала Мария вопросами.

            «Как можно так упасть, чтобы сломать челюсть?— размышляла Вера.— Ногу, руку — это понятно, но — челюсть? Нет, нет, они же не говорили, что он упал! Неужели подрался? Ну конечно, подрался!» — и в воображении её рисовалась картина избиения Шурика хулиганами и что-то связанное непременно с защитой женщины или, на худой конец, просто слабого…

            Вера прижала к себе Марию,— та ещё клокотала вопросами, но Вера почему-то успокаивалась. Неприятное онемение поднималось от подбородка к верхней челюсти. Вера потёрла щеку. Надо было немного погулять с Мурзиком, сделать уроки и как-то дожить до вечера.

            — Завтра я отведу тебя в школу и поеду в больницу. А сегодня вечером сварим морс,— Вера поцеловала Марию в голову, но та дёрнулась и больно ударила Веру по подбородку:

            — Ты что, без меня? Без меня в больницу?— взвыла Мария, и Вера улыбнулась, потирая место ушиба.

            — Ладно, ладно, вместе поедем!— согласилась она. Ночь Вера провела бессонную: боль распространялась по всему лицу, болел подбородок, верхняя скула, отдавало в висок.

            Наверное, от удара, доставшегося от Мурзика,— предположила Вера. Приняла анальгин, который долго искала в аптечке, где всё было разложено по старой бабушкиной системе, поддерживаемой Шуриком. Долгое рысканье в аптечке ещё более расстроило её. Скользнула мысль: надо послать Шурика в аптеку. И тут она почти расплакалась: Шурик в больнице, ему плохо, а она так нравственно распалась, не может собраться с силами, держаться бодро и противостоять… Это было что-то из репертуара Елизаветы Ивановны, и Вера поняла, что, вот, настал момент, когда вся ответственность за Шурика и за Мурзика ложится на неё, и она должна взять себя в руки, собраться с силами, держаться бодро и противостоять… На этом месте она расплакалась по-настоящему — половину лица ломило, и даже глаз почти не видел.

            Нашёлся анальгин, она выпила сразу две таблетки и заснула.

            С утра развели долгие и нелепые сборы. Собрали в пакет зубную щётку и пасту, яблоки, носовые платки и конфеты — всё то, что никак не могло Шурику понадобиться в течение ближайших недель: Шурику поставили на челюсть металлические скрепки, удерживающие челюсть в неподвижности до тех пор, пока она не срастётся. Рот открыть он мог только на размер трубочка для жидкой пищи. Зато забыли взять морс, сваренный с вечера, и тапочки. Впрочем, Шурику дали казённые…

            Мария сунула в пакет игрушечного зайца.

            В справочной больницы сказали, что ему сделали операцию, что лежит он в травматологии, в послеоперационной палате. В отделение Веру Александровну не пустили. Лечащий врач к ней не вышел. Но передачу приняли. Довольно долго ждали от Шурика записки. Наконец принесли. Он просил прощения за глупое происшествие, в которое вляпался и причинил столько хлопот, шутил, что теперь наказан за глупость долгим постом и молчанием, совсем как

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту