Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

180

    Как хорошо, что они уезжают, а то бы она до меня в конце концов добралась… Он давно уже знал, что Мария принадлежит к числу женщин, желающих получить от него любовный паек. Он провозился с ней много часов, учил языкам, гулял, возил в школу, и он любил девочку, но в глубине души знал, что, подрастая, она предъявит на него женские права, и теперь её отъезд был для него не столько потерей милого и любимого существа, сколько избавлением от назревающей неприятности.

            Вера сглатывала слёзы и паковала в маленький чемоданчик четыре пары балетных туфель тридцать девятого размера, четыре купальника, хитон и сшитую в мастерских Большого театра пачку.

            «Какая сильная женщина, добилась своего…— размышляла Вера.— Я никогда не смогла бы вот так…»

            Восхищение смешано было с раздражением и горечью: она ничем не хочет пожертвовать для Марии… как я в своё время всем пожертвовала для Шурика…

            Что-то сместилась в памяти, и она давно сжилась с мыслью, что она действительно пожертвовала ради сына артистической карьерой, а позорное отчисление из таировской студии за профнепригодность вытеснилось как совершенно незначительное. Теперь она переживала, что не смогла убедить Лену оставить дочку ещё на несколько лет, пока не укрепится её дарование, не сформируется из неё новая Уланова.

            Тяжёлое предчувствие, что она никогда больше не увидит Мурзика, что закончилась счастливая полоса её жизни, а дальше ожидает её скучная и нетворческая старость, не давало ей заснуть. Ещё было немного обидно, что Шурик, верный Шурик как будто не понимает, какая это потеря для неё: сколько сил, надежд, труда было вложено в ребёнка, и теперь всё может пропасть совершенно! Неизвестно где, с кем, в какой стране окажется девочка, и сколько времени пройдёт, прежде чем она снова встанет к станку! Катастрофа! Полная катастрофа! А Шурик — как ни в чем не бывало!

            Вера долго ворочалась с боку на бок, потом встала, подошла к спящей Марии. Девочка лежала, свернувшись калачиком, но как будто сгорбившись, и сжатыми кулачками по-боксерски прикрывала рот и подбородок. Мария спала на месте Елизаветы Ивановны, а для Лены была поставлена здесь же раскладушка. Но Лены не было.

            «Неужели?— изумилась Вера Александровна своей догадке…— Может, она просто ещё не ложилась?»

            Вера накинула халат и вышла в кухню.— там горел свет, но никого не было. В ванной, в уборной тоже никого не было, и тоже горел свет.

            «Курят у Шурика»,— решила Вера и, механически коснувшись выключателей, подошла к кухонному окну и обмерла: и природа, и погода давно уже покинули город, только на даче еще существовал дождь, ветер, суточное перемещение света и теней, но в эту минуту она поняла, что всё это есть и в городе, и за окном происходила настоящая драма — шла мартовская оттепель, сильнейший ветер гнал быстрые прозрачные облака, и их движение шло от края до края неба, но особенно ясно это было заметно на фоне яркой, почти полной луны, и Вера почувствовала себя как в театре на грандиозном спектакле, полностью захватывающем остротой сюжета и красотой постановки… голые ветви деревьев, как отлаженный кордебалет, рвались то в одну сторону,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту