Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

184

такое одухотворённое, такое красивое, что у Шурика просто дух перехватило: как это он мог её так оскорбить своими дурацкими словами? И ведь всю жизнь он так старался, чтобы в их доме, вблизи Верочки, ничего такого не происходило… Такая непростительная глупость!

            — Плотские отношения имеют своё оправдание в духовных, а иначе человек ничем не отличается от животного. Неужели ты этого не понимаешь, Шурик?— она оперлась локтем о стол и обхватила пальцами подбородок.

            — Понимаю, понимаю, мамочка,— заторопился Шурик.— Но и ты пойми, что духовные отношения, любовь и всё такое — это же редкость, это не для всех, а обыкновенные люди, у них всё практическое… Это не цинизм, а простая жизнь. Это ты человек необыкновенный, бабушка была необыкновенная, а другие по большей части живут практической жизнью и понятия не имеют о том, о чем ты говоришь…

            — Ах, какой это лепет,— огорчённо отозвалась Вера, но драматизм спал, и разговор приобретал удовлетворительное направление. Острота обиды смягчилась, возвращалось обычное равновесие… В глубине души Вера считала себя человеком не совсем обыкновенным, и от Шурика получила подтверждение. Но ведь и Шурик был тоже не совсем обыкновенным, и она его обнадёжила:

            — Ты ещё всё поймёшь. Встретишь настоящую любовь, и тогда поймёшь…

            Конфликт был почти исчерпан, у Веры осталась лёгкая тень разочарования в Шурике, но, с другой стороны, его слабости рождали снисхождение к нему и его бедному поколению, лишённому высоких понятий. Зато Шурик утроил рвение в трудах по благоустройству жизни мамы — купил новый телевизор, новый прекрасный проигрыватель и фен для волос. Он чувствовал, что с отъездом Марии какая-то особая энергия, сообщаемая маленькой мулаткой, ушла, и Вера погружается в меланхолию, ослабевает её интерес к жизни: всё чаще она пропускала премьеры, постепенно отказалась от театрального кружка. Её покинуло вдохновение, и с отъезда Марии до конца учебного года, когда занятия студии прекращались на каникулы, она всего несколько раз заставила себя спуститься в подвал. В следующем сезоне занятия уже не возобновились, последнее общественное деяние покойного Мармелада, таким образом, увяло.

           

           

           

глава 55

           

            Настоящая любовь, которую Вера Александровна пророчила Шурику, просвистела мимо и попала не в Шурика, а в его друга Женю. Хотя, казалось бы, она его уже однажды посетила в виде Аллочки. Но рассчитывать в таком деле ни на высший смысл, ни на обыкновенную логику, ни тем более на справедливость не приходилось. Шурик давно уже заметил, что в крохотной двухкомнатной квартире Жени и Аллы, построенной усилиями двух небогатых семейств, стало как-то неуютно, слишком уж молчаливо и напряжённо. Женя защитил диссертацию, допоздна сидел на работе с центрифугами и расчётами, поздно приходил домой и немедленно ложился спать, пренебрегая не только женой и дочерью, но и ужином. Жило молодое семейство в далеком районе Отрадное, без телефона, и всё чаще Шурик, навещая их в субботне-воскресные вечера, заставал дома грустную Аллу с весёлой Катей. И никакого Жени.

            Женя сам внёс ясность: позвонил Шурику, предложил встретиться в центре

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту