Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

192

дыханием помады… То маленькое «О», которое лежало на её губах печатью последней минуты, когда Шурик входил в её палату четыре дня тому назад, куда-то исчезло, и то, что было в гробу, если не считать живой блестящей чёлки, покрывавшей лоб, было художественной куклой, обладавшей большим сходством с Валерией, и ничего больше. Он постоял немного, потом коснулся чёлки, и через живость волос ощутил холод того временно-небытийного материала, в который обратилась Валерия в этом кратком промежутке между только что живым и уже мёртвым.

            Хорошо, что приехал брат Доменик, потому что именно поминальная месса оказалась действительной точкой расставания, а не эти прочувствованные заплаканные слова, произносимые женщинами над кучей цветов, покрывающих гроб.

            Шурик не руководил процессом похорон: в больнице всё организовал сокрушённый Геннадий Иванович — вскрытие было произведено гуманным образом, трепанации черепа не делали, только удостоверились, что произошла эмболия лёгочной артерии… Никто в этом не был виноват, кроме разве что Господа Бога, знавшего про её жизнь, как видно, больше, чем она сама.

            По распоряжению Геннадия Ивановича в морг впустили подруг, которые надели на неё белую блузку, сшитые на заказ ненадёванные бежевые туфли, предварительно разрезав их на подъеме, накрасили, как считали нужным, и уложили вокруг головы шёлковую белую шаль. Руки же её, большие и желтоватые, лежали поверх белого шёлка, и сверкали безукоризненным лаком ногти…

            Подруги также заказали автобусы и машины и договорились на Ваганьковском кладбище, чтобы захоронить гроб в отцовскую могилу, и даже заказали в мастерских временный крест, и всё закупили для поминок, всего наготовили…

            Шурик, хотя и знал некоторых подруг Валерии, держался брата Доменика и сестёр, которые при свете солнца выглядели ещё более деревенскими и ещё более, чем прежде, поражали Шурика: теперь-то он знал, что были они посланниками и свидетелями из иного мира, и смешно было думать, что этот иной мир как-то пересекается с заброшенным хутором в заброшенном же литовском лесу.

            Эти лесные жители не все смотрели в землю, пару раз взглянули на Шурика, и Доменик шепнул ему:

            — Иоанна говорит, что ты можешь приехать, если хочешь.

            Шурик понял, что ему оказывают честь, и что на самом деле не Иоанна, а сам Доменик его приглашает, но об отъезде из Москвы и речи быть не могло:

            — Спасибо. Только я теперь никуда не езжу. Раньше Валерию не мог оставить, а теперь маму надо стеречь…

            — Это хорошо, хорошо,— улыбнулся старик, хотя ничего хорошего, собственно, в том не было, что Шурик уже много лет был как на привязи…

            От ворот кладбища гроб несли на руках — шестерых мужчин еле набрали среди провожающих: Шурик, сосед-милиционер, два непутёвых мужа подруг и два давних Валериных любовника. Брату Доменику и одному пожилому человеку, бывшему сослуживцу, отказали в виду их преклонного возраста. Отказали и предлагавшим услуги местным алкоголикам, которые с готовностью хватались за гроб.

            Могила была уже вырыта, всё подготовлено, даже дорожка песком посыпана. Мелкий дождь, который моросил со вчерашнего дня, вдруг

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту