Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

196

взять всё, что ей хочется. Наверняка какие-нибудь вазочки, унесённые Надей, предназначались кому-то другому…

            Потом Соня, которой он всё не мог добудиться, вдруг сама вскочила и закричала:

            — Помогите! Помогите! Они хотят нас покрасить!

            Что-то ей привиделось в её алкогольном сне, но Шурик обрадовался, что она встала на ноги, принёс ей плащ и сказал:

            — Быстро уходим! А то действительно покрасят!

            Он напялил на неё плащ, подвёл её к лифту и вернулся за двумя сумками, полными книг. Теперь надо было взять такси и отвезти Соню домой.

            — Где ты живёшь?— спросил Шурик.

            — А зачем тебе знать?— подозрительно прищурилась Соня. Своим лицом она не владела, и выражение лица её плыло, меняясь неуправляемо и несуразно, как у новорождённого младенца: одновременно рот её растягивался и ехал набок, глаза круглились, лоб морщился.

            — Я тебя домой отвезу,— объяснил Шурик.

            — Ну хорошо,— согласилась она.— Только им не говори.

            Она засмеялась, прикрыв ладонью рот, и, поднявшись на цыпочки, шепнула:

            — Улица Зацепа, дом одиннадцать, корпус три…

            Две сумки и пьяная, едва стоящая на ногах женщина были сложным грузом, тем более что Соня всё норовила куда-то уйти, но и двух шагов пройти не могла, падала на сумки, он её поднимал. Шурик решил, что будет стоять здесь, у Никитских ворот, пока такси само не подойдёт. Минут через десять машина остановилась, и ещё через двадцать они плутали по зацепским дворам в поисках третьего корпуса одиннадцатого дома. К этому времени Соня опять спала, и разбудить её было невозможно. Минут через пятнадцать, совершив несколько кривых кругов между стройками и пустырями, шофёр высадил Шурика и Соню возле дома одиннадцать и уехал. Время шло к полуночи. Шурик подвёл Соню к дворовой лавочке, она немедленно завалилась на бочок и даже подтянула на лавку одну ногу. Шурик оставил возле неё сумки и пошёл искать проклятый третий корпус. Навстречу ему вышел ангел-спаситель, старик с большой потёртой собакой.

            — Да, да, здесь был третий корпус, барак стоял с довоенных времён, его снесли лет восемь тому назад. Вот как раз тут он был, где этот скверик…

            Картина прояснялась, но легче от этого не становилось.

            — Соня, Соня,— тормошил Шурик спящую,— а с Зацепы куда вы переехали? Забыла? Куда вы с Зацепы переехали?

            Она, не просыпаясь, ответила ровным тонким голосом:

            — В Беляево, ты же знаешь.

            Шурик уложил Соню ровненько, чтобы обе ноги лежали рядком, сел на скамейку, поправил съехавшую туфлю. Руку она держала под щекой, как младенец, и была миловидна, как дитя…

            Вариантов было два: либо отвезти Соню обратно к Валерии, либо к себе домой. Но оставить её одну в Валериной квартире всё равно он не сможет, да ещё утром могут прийти опечатывать комнату, как обещал «добрый» милиционер. Так что пришлось везти домой.

            Он проклял всё на свете, пока тащил из двора на улицу неудобнейшую поклажу — две сумки, причем у одной лопнула ручка, и Соню, которая от сумок мало чем отличалась.

            Когда такси в третьем часу ночи остановилось возле Шурикова дома, он чувствовал себя почти счастливым. Последним

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту