Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

198

какого-то ужасного неузнавания себя, отчуждения от привычного существования и нелепое чувство, что тот, в зеркале, самостоятельное существо, а он, бреющийся Шурик, его отражение. Он стряхнул с себя наваждение, но не мог больше вернуться к себе, прежнему.

            Это открытие своего нового облика он переживал почти по-женски. Тридцать лет — и что? Рутинная работа, всё одно и то же, научно-технический перевод, заботы о маме и ещё целая куча обязательств, которые не то что он брал на себя, а они были на него возложены: Матильда… Светлана… Валерия… Мария… Сонька… Впрочем, Мария уехала, Валерия умерла… Их, пожалуй, не хватает, если говорить честно. Но была скучная уверенность, что возникнут ещё какие-то люди, которые будут от него зависеть, и никогда у него не заведётся своя собственная жизнь, как у Женьки, как у Гии.

            Да и что такое «собственная жизнь»? Чего-то хотеть, достигать… Сам же он ровным счётом ничего не достиг. А хотел чего-нибудь? Нет, и не хотел!— ответил сам себе Шурик на строгий вопрос. Женька Розенцвейг хотел — и защитил диссертацию, женился, развёлся, ещё раз женился. Двое детей… Впрочем, тоже ничего хорошего: несчастная Аллочка, в шесть утра молочная кухня, каждодневная работа — что-то лакокрасочное, акриловое,— с восьми до пяти, всю неделю по команде Инны Васильевны, а в воскресенье на свиданье к Катеньке, под огненно-страдальческие взгляды брошенной Аллы. Нет, ничего хорошего.

            Вот Гия молодец! Стал тренером почти на весь мир знаменитым, ездит по всему Союзу на молодёжные соревнования, даже в Венгрию ездил. Девочки-красавицы ходят вокруг него стаями. Весело живет Гия. Но тоже растолстел, и пьет много, хотя и тренер… Но очень уж суетливая у него жизнь… Потом Шурик вдруг сообразил, что давно не видел Гию, а Женю не встречал чуть ли не год,— а новых друзей, кроме этих двух, у него не завелось. Зато было множество приятельниц — по всем редакциям.

            Вот день рождения, тридцатилетие, мама спрашивает, как будем отмечать… Позвать домой Женю с Гией, Светлана притащится — страшно подумать. А то ещё Сонька приедет — Светлана Соньке глаз выбьет и в окошко выбросится, а Сонька напьется и снова уйдёт в запой… Как было тогда на похоронах Валерии…

            А хорошо было бы позвать на день рождения только мужчин. И не домой, а куда-нибудь в ресторан. Типа «Арагви»… Сонька про день рождения и не вспомнит. А вот как от Светочки вывернуться?

            Светочка была чума жизни. Скрыть от неё ничего нельзя. Она проникала во все поры, всё выясняла, следила за каждым шагом… и постоянно грозила самоубийством. За годы их знакомства у неё было три суицидных попытки, если не считать мелких, скорее декоративных, движений в сторону подоконника,— чтобы Шурик держался в форме и не расслаблялся.

            «Скажу, что буду в мужской кампании»,— решил Шурик, и тут же представил себе, как, выходя из ресторана, увидит проходящую сбоку по тротуару стройную Светочку. Она не подойдёт, а только внимательно посмотрит на него и на его друзей и, отвернув голову, пройдёт мимо…

            Между тем Вера долго сочиняла Шурику такой подарок, чтобы был памятным и элегантным. В антикварном магазине она нашла замечательный кожаный

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту