Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

199

альбом с металлическим замком. Он был тёмно-синей кожи, этот альбомчик… Но чего-то недоставало. Подумав, Вера Александровна заказала портнихе из театральной мастерской тёмно-синее платье. Очень простое платье, совсем ничего особенного, но всё — и обшлага рукавов, и воротник — отделано тонким кантом из тёмно-синей кожи! Точно в цвет альбомчику. Весь замысел — именно в безукоризненности исполнения. Про альбомчик Вера Шурику, конечно, ничего не говорила — отбирала и вклеивала Шуриковы фотографии от рождения до текущего момента исключительно в его отсутствие, а вот с платьем ему досталось: возил трижды Веру в мастерские и два раза в Театр на Таганке, где завпост обещал кусочек синей кожи…

            После таких приготовлений стало очевидно, что сначала день рождения придётся отметить дома — для мамы: попросить Ирину Владимировну всё приготовить, пригласить двух маминых подруг, обычно приезжавших на её дни рождения, пожилую армянскую пару, купившую квартиру покойного Мармелада и заместившую старую дружбу новой, и, конечно, притащится пара бывших девочек, которые всё ещё пасутся возле Веры. И Светочку можно было бы сюда присоединить для полноты картины… А Сонька не придёт, забудет. А уж назавтра с ребятами в ресторан…

            По установившемуся в последние годы укладу Ирина Владимировна проводила в Москве сентябрь, налаживала московскую жизнь и уезжала домой к холодам,— у неё в доме было водяное отопление, и она, перенёсшая множество разнообразных лишений и испытаний, более Страшного Суда боялась за свои трубы…

            Неделю перед Шуриковым юбилеем Ирина провела в счастливом угаре: её природная щедрость, задавленная изнурительной пожизненной бедностью, расцвела пышным цветом. Шурик заведовал в доме деньгами и выдавал их Ирине на покупки по мере надобности, без ограничений. И тут надобности человека, едва сводившего всю жизнь копейку с копейкой, возросли тысячекратно: она уходила рано утром и приходила с закрытием магазинов, приволакивая набитые сумки. Годы были не изобильные, продукты «выбрасывали» в продажу, выстраивались очереди, но при известных охотничьих навыках можно было хорошо отовариться. После смерти Валерии продовольственные заказы закончились. Но, похоже, Ирина тоже имела «охотничьи» дарования… Вера, глядя на эту продовольственную вакханалию, робко спрашивала, зачем так много.

            — Тридцать лет — это дата!— гордо вздергивала головой Ирина, и никто с ней не спорил. Шурик переглядывался с матерью,— оба понимали, что у Ирины Владимировны сейчас свой собственный праздник и значительная роль.

            Формальное домашнее торжество, скромное и тихое, обещало превратиться в грандиозный пир… Ирина готовилась к своему звёздному часу. Вера чувствовала себя неважно, у неё поднялось давление, и она накануне торжества легла в своей комнате и прикрыла дверь. В большой комнате Шурик составил столы, Ирина вытащила посуду, которую не доставали со смерти Елизаветы Ивановны: стопки тарелок трёх размеров, салатницы, вазочки, хренницы и огромное блюдо, рассчитанное, кажется, на кабана…

            «Надо было отправить её в Малоярославец»,— запоздало раскаивался Шурик в своей бесхарактерности и неспособности управлять

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту