Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

200

домашними событиями. Но теперь деваться было некуда. Шурик готовил себя к испытанию.

            Гостей собралось даже больше, чем предполагалось. В виде сюрприза явились Алла с Катей. Кажется, у Аллочки была тайная мысль случайно встретиться с Женей: она не теряла надежды на его возврат. Впрочем, это не мешало ей время от времени пользоваться Шуриковой разнообразной поддержкой…

            Толстенькая неуклюжая Катя с выпавшими верхними зубами остро напомнила Вере о Марии. Вера усадила девочку рядом с собой. Девочка была милая, но сравнения с Марией не выдерживала: ни лучезарной марииной радости, ни яркой прелести в ней не было — одно только пухленькое мясо. По другую руку от Веры сидел Шурик. Возле Шурика — Светлана в белой блузке, со смиренно-хищным видом.

            Вера давно уже, с самого отъезда Лены и Марии, лелеяла мысль о женитьбе Шурика. Она бы не возражала против Светланы: девушка, конечно, своеобразная, но сдержанная, воспитанная, рукодельница. И Шурика любит.

            Родили бы девочку… Марию, разумеется, никто не заменит, но было бы рядом милое существо… Странно, что всякий раз, когда Вера заговаривала об этом с Шуриком, он обнимал её, целовал в макушку и шептал на ухо:

            — Веруся! И не думай! Я бы женился только на тебе. Но второй такой нет!

            Стол гипнотизировал. Еда блестела, как покрытая лаком, и имела слегка бутафорский вид. На длинной вазе, угрожающе приподняв голову, лежал небольшой осетр. Металлическим оружейным блеском отливали перепёлки из магазина «Дары природы». Пучились круглые клумбы салатов, четыре немигающих глазка икорниц — два красных и два чёрных — уставились на гостей. И прочая, и прочая… Расселись в молчании и замерли в неподвижности. Одна только Ирина Владимировна эпилептически билась над столом, что-то подправляя и завершая. Наконец замерла и она. Тогда, чутьем кавказца отметив затянувшуюся паузу, встал сосед Арик с рюмкой в руке и провозгласил:

            — Так нальем же бокалы!

            Мужчин в застолье было двое — Арик и сам именинник.

            — Шампанское! Шампанское!— заголосила Ирина Владимировна, потому что ей показалось, что кто-то взялся не за ту бутылку. Шампанское разлили по высоким рюмкам. Робко ткнули ложки в круглые бока салатов — разорять совершенство…

            Арик стоял мягкий, как плюшевый медведь, и квадратный, как «Камаз», с хлипкой рюмочкой в руке, поросшей густым волосом до самых пальцев.

            — Дорогие товарищи!— возгласил он дьяконским голосом.— Поднимем наши рюмки за нашего дорогого Шурика, который достиг сегодня своего тридцатилетия…

            Шурик переглянулся с матерью, это был целый бессловесный разговор: надо потерпеть… кто же виноват… вечная история, всегда у нас так получается… а как хорошо было бы провести вечер вдвоём… прости, мамочка, что я такой идиот и поддался на провокацию Ирины Владимировны… да что ты, дорогой, это я виновата, я сама должна была всё это остановить… делать нечего, надо перетерпеть… и кто позвал этого Арика… это получилось случайно, совершенно случайно… Прости, пожалуйста…

            Арик говорил долго и невпопад, начав от Шурика и окончив построением светлого будущего… Это была какая-то Богом проклятая квартира: сначала

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту