Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

202

пытаясь остановить приступ безудержного плача.

            Арик тем временем всё более входил в раж, возносил к небу рюмки и провозглашал тосты: выпили за маму, за покойного папу, за бабушку и всех предков, за небо и за землю, за дружбу народов и ещё раз за светлое будущее. Подруги Веры давились от смеха и на этой почве помирились.

            Далее закуску сменили горячие блюда. Здесь пришлось вступить в действие Светлане, поскольку Ирина Владимировна вышла из строя и собралась с силами только к десерту, когда осовелые гости могли только слабо шевелить руками и языками, точно как в немом кино, показываемом в замедленном режиме. Гости съели пирожные, выпили чаю и стали тихо расползаться, придерживая животы. И тут Светлана обнаружила недостачу: исчез Шурик. Он вышел проводить Аллу с Катей, но шепнул об этом только матери. Светочку же он в известность не поставил,— отчасти из-за того, что собирался посадить их в такси и сразу же вернуться, отчасти от полного расслабления и потери бдительности: за годы общения со Светочкой он прекрасно узнал, как опасно давать ей повод для переживаний…

            Катя засыпала, и Шурик нёс её на руках. Когда удалось остановить такси, девочка крепко спала, но когда Шурик попытался переложить её на руки матери, она обхватила его за шею и заплакала:

            — Ты нас не бросишь? Мам, он нас тоже бросит… Не уходи, Шурик…

            Шурик сел в такси. Катя, уткнувшись ему в плечо, мгновенно заснула.

            — Ты понимаешь, какая это травма для ребёнка?— шепнула Аллочка и положила руку на другое Шуриково плечо.

            Шурик это понимал. Он понимал также, что травма не одна, а две. Он посмотрел на часы — всего четверть одиннадцатого, так что он вполне успеет вернуться к гостям. Главное — сразу же позвонить маме.

            Как только он вошёл в бывшее супружеское гнездышко Жени Розенцвейга и передал Катю на руки Аллочке, сразу же взялся за трубку:

            — Мамочка, мне пришлось Аллу с Катей домой отвезти. Я скоро буду.

            Веруся выразила недовольство. Сказала шепотом, чтоб приезжал поскорее, потому что Ирина в истерике: осталось такое количество еды, что не влезает в холодильник, и теперь она составляет счёт, сколько было потрачено и сколько всего осталось и собирается выплачивать разницу в рассрочку…

            — Умоляю, приезжай скорей, я этого не выдержу!— шепот звучал драматически.

            Вошла Аллочка с распущенными волосами и в чем-то розовом и прозрачном. Катя была раздета и спала. Алла демонстрировала готовность быть утешенной. Подошла к Шурику, положила руки ему на плечи и посмотрела вопрошающе:

            — Как ты думаешь, он меня совсем не любит?

            Шурик погладил кудрявые волосы. Это не имело особого для него значения, но всё-таки вызывало лёгкое раздражение: ей было необходимо излить душу. Он спешил домой. Встал. Аллочка заплакала. Он обернулся к ней:

            — У меня гости дома.

            — Почему я такая несчастная…— шмыгнула она носом.

            Он ковырнул петельку, расстегнул пуговку. Своё дело он делал молча, Аллочка продолжала лепетать:

            — Ну почему? Почему так? Ты как мужчина в сто раз его лучше, и Катька тебя любит… Почему мне нужен только Женька? Почему?

            Этот вопрос

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту