Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

204

            А потом мать с сыном ещё немного посидели на кухне: они были довольны друг другом, им было хорошо от полноты взаимопонимания. Сначала Вера немного попеняла ему, что он бросил гостей, рассказала о приезде Сони, а потом, запустив лёгкие пальцы в Шуриковы редеющие кудри, вздохнула:

            — Родной мой мальчик! Подумать только, тридцать лет. А ведь я уже почти не помню того времени, когда тебя на свете не было. Я давно уже думаю, что пора бы тебе жениться. Я могла бы быть хорошей бабушкой, не правда ли?— она слегка кокетничала с Шуриком.— Конечно, мне уже скоро восьмой десяток, но… Хотелось бы посмотреть на внучку. Или на внука… Светлана человек надёжный, достойный… Да мало ли девушек вокруг?

            Шурик встрепенулся: конечно, Веруся ничего не понимала в жизни. Бабушка Елизавета Ивановна давно бы догадалась, с каким безумным существом он вынужден столько лет возиться. А Веруся — святая, ничего вокруг себя не видит, кроме искусства, театра, музыки… Он исполнился привычного чувства умиления к маме, поцеловал ей руку, погладил по виску.

            — Ну, иди, ложись. И я лягу…— она поцеловала его вечерним поцелуем. Шурик пошёл к себе в комнату и сел за машинку. К завтрашнему дню ему надо было закончить ещё три реферата.

            Телефонный звонок оторвал его от статьи.

            «Светлана, конечно. Проверяет»,— подумал привычно, без всякого раздражения. Но другой голос — звонкий, яркий прокричал через помехи и чужие приглушённые голоса:

            — Шурик! Привет!

            Он сразу узнал этот голос. Уши узнали ещё до головы, и сердце узнало, и он вспыхнул от радости:

            — Лилька! Ты? Ты помнишь? Ты меня помнишь?

            Она засмеялась,— и смех был такой же: единственный, судорожный, как плач, с промежуточным всхлипом, замирающий в конце от нехватки воздуха.

            — Помню? Шурик, да я всё забыла, до последней нитки, кроме тебя. Вот слово даю, ничего и никого не вспоминаю, а ты как живой!

            — Да я и правда живой!— и он услышал новый взрыв смеха.

            — Да я слышу, что живой, просто я глупость сказала. Ты знаешь, чего я тебе звоню?

            — С днём рождения поздравить?

            — Да что ты, я и не знала! Поздравляю! Тридцать? Да что я спрашиваю, конечно, тридцать! Я завтра буду в Москве! Представляешь?

            — Ты шутишь! Завтра?

            — Ага! Сутки. Я из Парижа в Токио лечу — через Москву! Я тебе раньше не звонила, думала, визу не дадут и придётся в транзитной гостинице сидеть, а визу дали! Так что встречай завтра.

            — Завтра или сегодня?— ошалело переспросил Шурик.

            — Завтра, завтра…

            Она продиктовала номер рейса, время, велела встречать в аэропорту и повесила трубку.

           

           

           

глава 59

           

            Оскорблённая Светлана вышла из Шурикова подъезда с намерением немедленно ехать домой, принять ванну и выпить сорок заготовленных таблеток. Но передумала: сначала надо было выяснить, что это за бровастая баба. Светлана заняла удобную позицию в подъезде напротив. Ждала недолго. Соня вышла очень скоро, пошла к автоматной будке, кому-то позвонила, говорила минуту и, выйдя из будки, пошла пешком к Белорусскому. В метро не села, а углубилась в какие-то переулки, куда невидимая Светлана

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту