Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

208

как будто вовсе не бывает…

            Прошли мимо дома Пашкова, и Лиля остановилась, изумлённая:

            — Аптека! Аптеку снесли! Да здесь всё снесли! Учительница моя жила в двухэтажном домике, на этом самом месте…

            Часть квартала, ниже приёмной Калинина, была обращена в скверик. Расширена дорога с Каменного моста в сторону Манежа. Лиле хотелось плакать — жалко было не столько снесённых домов, сколько собственной памяти, переживающей болезненное чувство изъятия. То, что утверждённой памятью картинкой лежало где-то в законченном и совершенном виде, теперь должно быть исправлено в соответствии с новой действительностью и закрепиться в виде обновлённой картинки.

            От Пушкинского музея до станции метро «Кропоткинская» всё сохранилось прежним, а вот мелкие незначительные домики, уютно расположившиеся между Кропоткинской и Метростроевской, вырвали, и на их месте стоял, ни к селу ни к городу, какой-то железный герой.

            — А это кто ещё?— спросила она.

            — Энгельс,— ответил Шурик.

            — Странно. Ну, уж пусть бы Кропоткин… Взявшись за руки, они прошли по Кропоткинской мимо Дома учёных, куда Лиля девочкой бегала во все подряд детские кружки, включая театральный, мимо пожарной части. Мимо дома Дениса Давыдова… Она улыбалась слабой и растерянной улыбкой,— чем ближе к дому, тем всё было сохраннее… Подошли к угловому дома, где Чистый переулок впадал в Кропоткинскую. Остановились напротив Лилиного подъезда, и она уставилась в окна, которые когда-то были её окнами.

            — А в нашей квартире жила одна чудесная старушка, Нина Николаевна. В крохотной комнате при кухне. Она была прежняя хозяйка квартиры, очень богатая семья была до революции. Какие-то промышленники или бизнесмены, кажется, на Урале у них что-то огромное было, завод, что ли… И я один раз видела, как патриарх остановился, он на двух «Волгах» ездил, зелёная и чёрная, в одной охрана, видимо. Черная машина остановилась, он вышел, она идёт ему навстречу, она ему руку поцеловала, а он её благословил, огромную такую ручищу ей на шляпку положил. И уехал. Резиденция его тут рядом. А я с портфельчиком шла из школы, наглая довольно-таки девчонка, подскочила к ней и спрашиваю: а откуда вы его знаете, Нина Николаевна? А она говорит: когда патриарх был молодым священником, он у нас в домовой церкви служил… А ведь она не врала… А занавески, посмотри, занавески у неё в комнате все те же висят. Неужели жива ещё?

            Вошли в подъезд: и запах был всё тот же. Она прислонилась к стене возле батареи. На этом месте они всегда целовались, прежде чем она убегала на второй этаж. Шурик обхватил её голову руками, приподнял густые, немного войлочные на ощупь волосы и потрогал оттопыренные уши. Эти волосы были лишними.

            — Ушки,— пробормотал он.— Зачем ты спрятала ушки? Зачем ты отпустила волосы?

            Раковины были нежные, почти совсем не закрученные, и позади уха была такая длинная вмятинка, узкий желобок. Он провёл по нему пальцем, потрясённый полной неизменностью осязательного ощущения. Лиля захихикала и передернула плечом:

            — Шурик, щекотно!

            Она подняла руку, потрепала его по волосам — ласково и по-матерински.

            — Я когда ходила

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту