Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

209

беременная сыном, я почему-то была уверена, что он будет на тебя похож, что у него будут волосы, как у тебя, и глаза. А он рыжий.

            — А у тебя сын?— удивился Шурик.

            — Четыре года. Давид. Он с мамой теперь живет. У меня ведь стажировка в Японии… Я там работаю с утра до ночи. И я его с ней оставила… Ну, пошли, пошли…

            — В квартиру?— спросил Шурик.

            — Нет. Это будет слишком. Соседи у нас были вреднющие, только Нина Николаевна была милая. И вообще — слишком душещипательно получается. Пошли просто гулять. Мне страшно нравится. И времени не так много, мне же ещё эту чёртову коробку везти. Давай в Замоскворечье!

            Они вышли из подъезда,— на противоположной стороне стояла Светлана с лицом сосредоточенным и бледным. Она сопровождала их издали от самой гостиницы, куда поспела раньше них.

            Шурик встретился с ней глазами. Она отвернулась к стене и стояла, как наказанный ребёнок,— носом в угол. Дикое, жуткое унижение… Попалась!

            Шурик замер. Он давно уже знал об этой слежке, но делал вид, что не замечает, чтобы её не уличать. Но теперь он неожиданно разозлился: вот мерзость, шпионство отвратительное… Но тут же отвернулся, сделав вид, что ничего не произошло, и потянул Лилю за руку.

            — Такси! Такси! В Замоскворечье!

            Когда Светлана обернулась, Шурика с пигалицей уже не было.

           

           

           

           

глава 61

           

            Стемнело. Они несколько часов шатались с Лилей по дворам и дворикам, проскальзывали в проходы между заколоченными домами со следами пожаров — недавних или времён двенадцатого года,— в одном из глухих коробчатых дворов даже потанцевали: из распахнутого окна хлестала музыка, и Лиля вскочила, дёрнула Шурика за руку и завертела среди лопухов и битого стекла.

            Ночь до отказа была набита густой и яркой жизнью: в глухом дворе, под церковной стеной трое лохматых подростков хотели их немного пограбить, но Лилька их весело и ехидно высмеяла, и тогда они захотели дружить и вытащили бутылку водки, которую вместе и распили в том же самом дворе. Потом они подглядели любовную сцену в беседке. Собственно, не любовную сцену, а половой акт, сопровождающийся монотонными женскими выкриками: «Поддай, Серега, поддай!»

            Не успела Лилька отойти от смеха — запыхивающегося, запинающегося, с тонкими взвизгами, как увидели жестокое избиение пьяного парня тремя милиционерами, и ушли, притихшие, в сторону, противоположную той, куда милиционеры уволокли парня. Они вышли в Голиковский переулок, нашли в нем чудесный двухэтажный особнячок тридцатых годов девятнадцатого века, с треугольным фронтоном и крохотным палисадником. Густая тень от двух больших деревьев, посаженных, вероятно, во времена, когда построили дом, укрывала крышу, и тем праздничнее сияла барочная люстра в окнах второго этажа. Пока они любовались особнячком, из него вышел круглый бородатый человек на кривых ногах с огромной овчаркой, и овчарка начала лаять и кидаться на Лилю с Шуриком, а человек очень вежливо попросил их отойти подальше, потому что собака молодая и плохо слушается команд, а он так пьян, что вряд ли её удержит, если ей захочется порвать их на куски.

            Он говорил с

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту