Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

213

один переливался в другого, и поцелуй был не обещанием чего-то дальнейшего и большего, а самим совершением, и разрешением, и завершением… Шурик провёл языком по Лилиным зубам и прямо языком почувствовал их яркую белизну и гладкость, и понял, что передние зубки, слегка выпирающие вперед и придающие ей обезьянью прелесть, она выправила. «Мартышечкой он её назвал»,— вспомнил он Полинковского.

            Они смотрели друг на друга, опять, как и в прошлый раз, прощаясь навеки.

            — Ты напрасно зубки выпрямила,— сказал Шурик напоследок.

            — Раз ты заметил, значит, не напрасно,— засмеялась Лиля.

           

           

           

глава 63

           

            Ощущение новизны жизни не проходило. Он приехал домой. Веруся сидела за пианино и разучивала этюд Шопена. Когда-то его исполнял Левандовский, и ей вдруг захотелось его играть. Пальцы слушались её довольно плохо, но она терпеливо повторяла одну и ту же музыкальную фразу. Поглощённая своим занятием, она не услышала, как он щёлкнул замком. Шурик зашёл к ней в комнату, поцеловал старческую головку и вспомнил запах Лилькиных волос.

            — Так трудно идёт,— пожаловалась Вера.

            — Получится. У тебя всё получается,— ответил Шурик, выходя из комнаты, и Вере Александровне почудился неприятный оттенок снисходительности — как будто с ребёнком разговаривает.

            Шурик пошёл в ванную, встал под душ. Его достал оттуда телефонный звонок. Звонила Светлана.

            — Шурик! Мне надо, чтобы ты срочно ко мне приехал.

            Шурик стоял в коридоре, завернувшись в банное полотенце, и не испытывал ни малейшего желания ехать к Светлане. Ему нужно было отвезти коробку.

            — Светочка, я не могу. Я сегодня занят.

            — Неужели ты не понимаешь, Шурик, если я тебя о чем-то прошу, это действительно важно,— твёрдо сказала Светлана.

            Шурик хотел было спросить, что случилось, почему такая срочность, но вдруг почувствовал, что ему это совершенно не интересно.

            — Я, когда освобожусь, тебе позвоню. Хорошо?

            У Светланы земля ушла из-под ног: такого ещё не было.

            — Может быть, ты меня не понял, Шурик? Это очень важно. Если ты не приедешь, ты об этом пожалеешь,— совсем уже тихо, со смиренной угрозой произнесла Светлана.

            — Может быть, ты меня не поняла, Светочка? Я занят и позвоню тебе, как только освобожусь,— Шурик повесил трубку.

            Как это ответственно — быть смыслом и центром чужой жизни. Он считал, что она зависит от него. Сегодня он понял, что он сам зависит от неё. В той же самой степени.

            Светлана открыла сумочку, вытащила из неё нож и швырнула его на стол. Потом открыла книжечку и сделала короткую запись. Вынула из тумбочки флакончик с таблетками и отсчитала шестьдесят штук. Потом отделила от них двадцать и отодвинула в сторону. У неё были свои соображения: шестьдесят она приняла в семьдесят девятом, и ничего не получилось, потому что доза была слишком велика: началась интоксикация, вырвало. Сорок было правильнее. Впрочем, сорок она принимала в восемьдесят первом… Но тогда быстро приехали.

            Она аккуратно сложила таблетки обратно во флакон. Нет. Другое.

            Размашистым движением она смела с тяжёлого дубового стола, стоявшего

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту