Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

13

Томочка охнула, засуетилась, убрала кучу и объяснила ее происхождение:

            — Форточки открытыми не оставляй, это к тебе с крыши какой-нибудь бездомный кот повадился.

            — Какой еще кот?— возразила Нина.

            — Какой, какой… Большой кот, очень большой кот нагадил,— уверенно разъяснила Томочка.

            Она знала, что говорила,— всю жизнь была кошатница.

            Нина постирала покрышку, вымыла полы, дышать стало полегче, но до конца запах не выветрился, и они пошли ночевать к Томочке. Форточки перед уходом плотно закрыли.

            На следующий день, когда Нина пришла после работы домой, куча лежала на прежнем месте, прямо на одеяле. Форточки по-прежнему были закрыты.

            Действительно, мистика. Права была Сусанна Борисовна. Никакой кот в закрытую форточку не влезет.

            Она снова принялась за стирку и мытье, вылила флакон дезодоранта и, трясясь от нервного озноба, легла в оскверненную постель. К запаху она притерпелась, заснуть ей теперь мешали какие-то неясные, из неопределенного источника исходящие звуки…

            «Именно так и сходят с ума»,— догадалась Нина.

            Утром, уходя на работу, Нина накрепко заперла форточки и балконную дверь.

            Однако возвращаться домой одна она не решилась, заехала за Томочкой, и в девятом часу пришли вдвоем. Нина открыла сложный замок двойной двери, вошла. Следом за ней Томочка. Он их ждал, как будто решил, что пришла пора представиться. Сидел в кресле, огромный, самоуверенный, щекастой мордой к двери. Нина тихо ойкнула. Томочка даже как будто восхитилась:

            — Ну и котяра!

            — Что делать будем?— шепотом спросила Нина.

            — Как что? Кормить, конечно.

            — Ты с ума сошла? Он же никогда отсюда не уйдет! Вон, опять нагадил.— Новая куча лежала посередине прихожей.

            Это был, конечно, характер. И точный глаз. Он всегда безошибочно выбирал середину.

            — Сначала надо дать поесть, а там видно будет,— решила Томочка.

            Он был не пушистый, а, напротив, совершенно гладкошерстный и как будто асфальтовый. Сидел неподвижно, опустив слегка голову, смотрел на них стоячим звериным взглядом и, судя по всему, виноватым себя не чувствовал.

            — Каков наглец,— возмутилась Нина, но вынула из холодильника кастрюльку старого супа, который она, повинуясь многолетней привычке, все варила, бросила туда две котлетки и шлепнула на плиту.

            Потом Томочка поставила миску с подогретым супом возле двери, прямо на половик, и позвала его «ксс-ксс». Человеческий язык был ему знаком. Он тяжело спрыгнул с кресла и медленно пошел к миске. Вид у него был внушительный. Если бы он был человеком, можно было бы сказать, что он идет как старый штангист или борец, ссутулившийся от тяжести мускулов, спортивной усталости и славы. Перед миской он остановился, понюхал, присел и, прижав к голове одно ухо — второе, драное, висело лопухом,— начал быстро жрать. Томочка же просительным голосом увещевала его:

            — Ты поешь, котик, поешь и уходи. Уходи, нечего тут тебе делать. Поешь и уходи себе, пожалуйста.

            Он оглянулся, развернувшись широкой грудью, и посмотрел на Томочку очень сознательным взглядом, потом снова уткнулся в миску. Съев все, дочиста облизал миску. Тут Томочка открыла перед ним входную дверь и твердо сказала:

            — А теперь уходи.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту