Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

14

          Он все отлично понял, обманно шагнул в сторону двери, потом резко развернулся возле калошницы и, сделав молниеносный полукруг по квартире, шмыгнул под книжный шкаф.

            — Не хочет уходить,— тоскливо сказала Нина.— Напрасно мы его накормили.

            — Ксс-ксс,— страстно шипела Тома, но кот не реагировал.

            Нина вынесла из ванной швабру и зло сунула под шкаф. Кот вылетел оттуда, метнулся по квартире раз-другой, а потом исчез под диванчиком, придвинутым спинкой к кухонному подиуму. Нина пошарила под диванчиком. Потом отодвинула его. Кота там не было. Он исчез. Подруги переглянулись.

            Они постояли в молчании, переживая происшествие. Потом Томочка нагнулась и недоверчиво провела рукой по панели. Слегка нажала. Доска отошла. Это был лаз в плоский подпол, образовавшийся под кухней.

            — Так вот где он у тебя живет,— обрадовалась простодушная Томочка,— а ты говоришь — мистика…

            — Ужас какой… теперь его оттуда не выкурить…

            — Надо немедленно забить доску,— с глупой решительностью вскочила Тома.

            — Ты что,— собралась с умом Нина,— а если он там сдохнет? Представляешь, что будет? Дохлый кот в доме…

            О, был бы жив Сережа, ничего бы этого не было… Всей этой глупости…

            — Валерьянку надо купить, вот что! Мы выманим его валерьянкой и тогда доску забьем!— воскликнула Тома.— Только валерьянки нужно побольше.

            Валерьянки купили много, налили полное блюдечко и затаились. Томочка оказалась настоящим знатоком кошачьей души, через пять минут он вылез из-под отстающей панели, резво подбежал к блюдечку и вылакал его в одни присест. А потом он пошел от блюдечка прочь, к своей дыре, раскачиваясь, как матрос на палубе. Потоптался, явно потеряв направление, нескладно развернулся и пошел к тахте, на которой затаились подруги. В Нине проснулись зачатки юмора:

            — Сейчас закурить попросит…

            Отсмеявшись, Томочка скомандовала:

            — Все. Берем его и выносим. И немедленно забиваем дыру.

            Она снова зашипела свое «ксс», протянула к коту руки, но он метнулся в сторону. Нина подхватила его, он вывернулся и грузно шлепнулся об пол. Пьян-то он был пьян, но в руки не давался. Кот, судя по всему, пытался пробиться к дыре. Нина, как Александр Матросов, кинулась на амбразуру, прижала отошедшую доску своими голубоватыми пальцами.

            — Тома, коробку в ванной возьми!— крикнула она, но кот как будто понял их замысел и решил отступать к балкону. С каждой минутой он делался все пьяней.— Дверь! Дверь балконную закрой! Он упадет оттуда!

            Тома опередила кота, закрыла перед его носом балконную дверь, и не без труда они запихали его в картонную коробку из-под соковыжималки. Он орал низким голосом что-то ругательное и, может быть, даже матерное… Они выволокли коробку на двор, положили ее возле мусорного контейнера и открыли крышку. Он продолжал орать благим матом, но не вылезал. Женщины поспешили домой забивать дыру. И устроили себе маленький праздник по поводу освобождения от врага — выпили хорошего грузинского вина. Но ликовали они, как потом выяснилось, преждевременно.

            Особая сила этого приходящего кота состояла в том, как легко он превращался из хамской скотины, позволяющей себе то, чего ни одна, даже слабоумная, кошка не позволяет в доме, в бесплотный

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту