Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

66

золотую рыбку в виде должности ассистента в частной онкологической клинике, с хорошей перспективой получить собственную лицензию и так далее… Долго объяснять.

            Первые три дня, вернее вечера, поскольку днем подруги разбегались по своим рабочим делам, были посвящены, главным образом, разбору полетов Веника Говеного, и Эмма только диву давалась, почему это отсутствие мужа совершенно равно его присутствию. Казалось бы, промучилась столько лет с плохим человеком, к тому же и алкоголиком, боялась развода, как полагается восточной женщине, набралась куража, развелась — и живи себе спокойно. Нет, теперь страдает, зачем так долго страдала… И так же долго, с подробностями, все это излагает… Но настал вечер, когда Марго наконец спросила у Эммы:

            — А твои-то дела как? Что там у тебя с твоим героем?

            И в голосе почудился искренний интерес.

            — Все,— вздохнула Эмма.— Рассталась. Окончательно. Начинаю новую жизнь.

            — Давно?— встрепенулась Марго, которая старую жизнь уже закончила, но новая все никак не начиналась.

            — За день до отъезда. Восемнадцатого.

            И она подробно рассказала, как встретилась с Гошей последний раз. Как пришла к нему в мастерскую, всю заставленную из железа скрученными людьми, такими трагическими, понимаешь, как будто заблудившимися в материале,— случайно ожили не в теле, а в жестком металле, и страдают от своего ржавого несовершенства…

            — Ты меня понимаешь?

            — Вроде да. Так и что? Встретились…

            — Тупик. Мы попали в тупик, и деваться некуда. Его дебилка жена, беспомощная дура, дочка одна больная, вторая просто психопатка, деваться ему от них некуда, а я только усугубляю все… И от наших отношений всем только хуже. Да и пьет-то он от безвыходности…

            Марго смотрела на Эмму своим армяно-азербайджанским взором, и легкий испуг превращался в тихое отвращение, пока не прорвался непристойным вопросом:

            — Эм, а ты с ним, с пьяным, спишь?

            — Маргоша, да я его трезвым за восемь лет, может, два раза видела. Он трезвым никогда не бывает.

            — Бедная,— зажмурила свои преувеличенные очи Марго,— я тебя понимаю…

            — Не понимаешь, не понимаешь,— замотала головой Эмма.— Он потрясающий, и не важно, пьяный, трезвый. Он — то, что нужно каждой женщине. Он мужчина до мозга костей. Он просто попал в ужасное положение. И меня туда завел, в это ужасное положение. Он ни в чем передо мной не виноват. Обстоятельства… Но я уже все, решилась. Я выскочу. Я не должна ему мешать, он творческий, он особенный. Совсем не похож на инженерское быдло. У него весь мир другой. Конечно, я никого даже близко на него похожего не встречу, это ясно. Но он у меня был, это кусок моей жизни, целых восемь лет, и этого никто у меня не отнимет. Это — мое.

            — А ты почему думаешь, что ты с ним навсегда рассталась? Ты мне три раза уже писала, что ты с ним порвала. И всякий раз — снова. У меня все письма твои хранятся,— невеликодушно напомнила Марго.

            Знаешь, я раньше только о том думала, как ему лучше. А теперь я посмотрела на это с другой стороны — о себе подумала. Теперь — ради моей жизни. Мне сорок исполнилось…

            — Это я знаю, и мне,— заметила Марго.

            — Так вот, самое время начать новую жизнь. Мы расстались — по моему сценарию, понимаешь?

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту