Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

73

груди… такая плотная железа… нижняя доля пальпируется… и тяж вверх к соску… и слева — второй… уплотнение, и еще одно… классическая картина… канцер! Можно без биопсии — на стол. Маргошу подбросило.

            — Эмка!— заорала она.— Эмка, вставай! Вставай немедленно!

            Хмель слетел, как не бывало. Все слетело… Она стояла в желтой кружевной комбинации, с обвисшими и совершенно здоровыми грудями, маммографию два раза в год делала, как цивилизованная женщина, подхватила Эмку под мышки, устанавливала ее на тряпичные ноги, трясла и продолжала орать:

            — Да стой ты, чертова кукла! Ровно стой! Руки разведи вот так! Да подмышки мне твои нужны, а не локти! Плечо держи!

            И цепкими пальцами впивалась в сухую подмышечную впадину, влезала в самую глубину — лимфатическая железа слева была уплотнена, увеличена, но не очень сильно. Справа железа была спокойная. Нажала на левый сосок.

            — Ой!— отозвалась Эмма.

            — Больно?

            — А ты думала…— буркнула Эмка и завалилась на кровать.

            Пальцы у Маргоши стали влажными.

            — Слушай, у тебя выделения из соска давно?

            — Отстань, меня и так тошнит. Дай попить.

            Маргоша поволокла ее в ванную. Эмму вырвало. Потом она пописала. Потом Марго запихала ее под холодный душ. Сегодня в клинике дежурил Мортон, самый лучший из врачей. Старик опытный и симпатяга. Повезло.

            Марго вытащила Эмку из-под душа. Та смотрела совершенно осмысленно.

            — Быстро собирайся, едем ко мне в клинику.

            — Маргоша, ты с ума сошла, что ли? Никуда не поеду. У меня сегодня выходной.

            — У меня тоже. Быстро собирайся. У тебя в молочной железе черт-те что. Срочно надо проверить.

            Эмка сразу все поняла. Сдернула с вешалки полотенце, вытерлась насухо. Потыкала пальцем в левую грудь.

            — Здесь?

            Маргоша кивнула.

            — Чайник поставь и не пори горячки. Как ты думаешь, если я в Москву позвоню, это очень дорого?

            — Звони. Знаешь, как набирать?

            Марго принесла трубку. Эмма набрала код, потом московский номер. Гоша долго не подходил.

            — Который там сейчас час?— опомнилась Эмма.

            — Здесь полшестого, плюс восемь. Полвторого,— вычислила Марго.

            — Гоша! Гошенька!— заорала Эмка.— Это я! Эмма! Да, из Нью-Йорка! Я все отменяю! Я наш развод отменяю! Это глупость была. Прости меня! Я тебя люблю! Ты что, совсем пьяный? И я! И я тоже! Я скоро приеду! Ты только люби меня, Гоша! И не пей! Я хочу сказать — много не пей!

            — Мне полчаса надо, чтоб собраться. Нет, сорок пять минут. Я такси на шесть пятнадцать заказываю,— и Марго взяла трубку из Эмминых рук.

            — Слушай, а зачем такая спешка? Что, правда, так срочно?

            — Срочнее некуда.

            В дверях стоял Шарик, которому по старческому делу сильно приспичило. Стоял и ждал и улыбался, вывалив умильно язык. До прихода такси надо было этого старого дурака вывести…

            Людмила Евгеньевна Улицкая

          Второе лицо

           

           

           

            Пирожковая тарелочка, верхняя в стопе, соскользнула и, чмокнув о спинку стула, мягко упала на ковер двумя почти равными половинками. Машура огорченно охнула. Евгений Николаевич, стоявший в дверях столовой, хмыкнул не без злорадства. Сервиз был гарднеровский, в псевдокитайском стиле, подписной, но Евгений Николаевич

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту