Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

92

и все ее вещи были маленькие, но она нашла то, что искала,— бабушкину коверкотовую юбку и старинную огромную рубаху из пожелтевшего батиста.

            И снова мама побежала на кухню, а я понеслась за ней, потому что боялась остаться наедине с тем великаном, что был спрятан у тетки под плащом.

            Сосед Цветков высунулся в коридор.

            — Погорельцы вот,— сказала ему мама виноватым голосом, но он быстро захлопнул свою дверь.

            Мама налила большую миску переливчатого перлового супа, отрезала кусок серого хлеба и вынесла погорелице.

            — Вот покушайте пока,— попросила мама тетку, и тетка приняла миску.— Ой, да так неудобно,— всполошилась мама и притащила газету. Постелила ее на покрытый сине-красным ковром Цветковский сундук, усадила женщину как бы к столу.

            — Дай тебе Бог здоровья,— сказала женщина и принялась за суп.

            А я наблюдала сквозь щель неплотно прикрытой двери, как лениво она ест перловый суп, бросая в него кусочки хлеба, скучно водя ложкой в миске и посматривая по сторонам.

            Зубов у нее не было.

            «Видно, и зубы сгорели,— подумала я. И еще: — Она тоже не любит перловый суп».

            А мама засовывала в узел шелковое трико лососинового цвета с луковыми заплатами и говорила тихонько не то мне, не то самой себе:

            — Господи, ну надо же такое, чтоб прямо голой, на улицу…

            А женщина доела суп, поставила миску на пол… встала, распахнула плащ… глаз я не могла отвести от ее странных тихих движений.

            Наконец мама выволокла узел в коридор:

            — Вот. Собрала… Да вы оденьтесь, оденьтесь. У нас ванная комната есть,— предложила мама.

            Но женщина отклонила предложение:

            — Детки меня ждут… Мне бы деньжонок сколько-нибудь…— А мама уже вынимала сложенную в четыре раза тридцатку.— Спасибо, век вашу доброту не забуду,— поблагодарила женщина скороговоркой, и мама закрыла за ней дверь.

            Потом, собирая с полу разбросанные вещи, мама говорила мне в некотором недоумении:

            — А штаны сразу могла бы надеть, правда?

            Я не сразу ответила, потому что мне кое-что надо было обдумать и понять.

            — Штаны холодные,— сообразила я наконец,— а ковер теплый.

            Было солнечно и снежно, с детьми в такую погоду полагалось гулять.

            — Может, погуляешь сама под окошечком?— извиняющимся голосом предложила мама, кося на свои таблицы.

            Я согласилась великодушно. Мама бросила в меня ворохом шерстяной одежды — кофтами, рейтузами, варежками и носочками. Меня снарядили, подвязали поясом желтую плюшевую шубу, сшитую бабушкой из старого покрывала, желтую шапку из того же самого покрывала застегнули под подбородком, дали лопату и синее ведрецо и вывели на лестницу… Прямо перед нашей дверью лежала разворошенная куча маминых вещей. И бедные отвергнутые трико лежали сверху.

            — Ой, что же это…— пролепетала моя маленькая мамочка.

            — Я же тебе говорю, штаны-то холодные, а ковер теплый…— все пыталась я объяснить маме положение вещей.

            — Да какой ковер?— наконец услышала меня мама.

            — Тот, что на сундуке лежал… Она его на себя надела,— объяснила я несмышленой маме.

            И тогда мама вдруг всплеснула руками и захохотала:

            — Ой, что же я наделала! Ну, Цветкова меня убьет!..

           

           

            Моя мама была биохимиком,

 


Выставка недвижимости

По фиксированным ценам выставка недвижимости под любые нужды. Точно в срок.

www.propertyshow.ru

Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту