Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

115

Полтора месяца продержали, и билеты на самолет, и питание, и гостиница, все за их счет. Нам ни копейки не стоило. Еще и денег заплатили. Но Николай брать не велел, не бери, говорит, потом от ихних денег не отмоешься. Мы же в УПДК работаем, не на заводе…— Она поковыряла пальцем в задних зубах, пожевала, пощелкала.— Испанский, он не плохой язык, на нем и Куба, и Латинская Америка. Пригодится. Я так думаю, мы ее в иняз определим.

            «Так,— подумала Женя.— С Испанией ясно».

            — А может, в юридический? С милицейской-то медалью?— закинула Женька еще одну удочку.

            — Да какая медаль, Жень? Одно название! Почетный знак это. Она маленькая была, ей заморочили голову-то — медаль, медаль! Это она сама тебе рассказала? Во болтушка! У нас убийство в доме было, старушку топором зарубили. Фоторобот развесили, всех соседей собрали, инструктировали, если похожего увидят, чтоб сообщили. А у нас отделение милиции — во дворе. Ну моя и увидела — мужик в шапке мерлушковой, сразу побежала, его тут же и повязали. Оказалось, племянник старухин. Они и так на него думали, а тут он сам пришел, Надька-то его по фотороботу вычислила. Она очень приметливая… Да и удачливая — ей все в руки идет.

            — И сын ваш такой же?

            — Какой сын?— удивилась Анна Никитишна.— Нет у нас никакого сына.

            — Как же? А Юра? Она все про своего старшего брата Юру рассказывает…— еще более удивилась Женя.

            Анна Никитишна налилась краской, свела брови, и сразу стало видно, что не зря ее в этом самом УПДК держат:

            — Ну, паршивка! Так это она по двору разнесла, что у нее брат… Соседкам много не надо, слух пустили, что у Кольки моего где-то на стороне сын есть… Вот оно откуда пошло! Ну Женя, ну я ей задам!

            И она закричала зычным голосом:

            — Надька! Беги сюда!

            И Надька услышала, и сразу же побежала, и ребята за пей. Они неслись в горку, дорожка была скользкая, не просохшая после длинных дождей, и видно было, что Гришка упал и подшиб Петю, и они барахтались на мокрой траве, а Надька бежала со всех ног…

            Но тут из-за угла вывернулся автобус и хотел мимо остановки промахнуть, но Анна Никитишна замахала кулаком, дверца передняя открылась, и она впихнулась туда вместе со своими сумками, и, обернувшись к Жене, крикнула:

            — Мы в ту субботу с отцом приедем, он с ней разберется, с паршивкой… врать… врать моду взяла…

            Прибежавшая Надька увидела отъезжавший автобус и заплакала — в первый раз за две недели увидела Женя девчачьи слезы: с мамой не попрощалась. Она не знала, что ее ждет впереди…

            Женю разбирал смех. Она обняла Надьку:

            — Ну не реви, Надюша. Видишь, как сегодня автобусы ходят, без расписания — тот совсем не пришел, а этот раньше времени…

            Теперь Женю интересовал один-единственный вопрос, вернее ответ: что там на задах огорода, есть ли эта самая проплешина, о которой говорила Надька:

            — Идем, покажешь, где у вас на огороде земля от лучей выгорела…

            — Конечно, покажу,— Надька взяла Женю за руку. Рука у нее была мягкая, пухлая, приятная на ощупь. Они вернулись к дому, не входя на террасу, прошли на зады, где огород сам собой переходил в поле, потому что забор зимой повалился, и Николай не успел его поднять из-за того санатория.

            Сначала Женя

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту