Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

133

сложное переплетение рук и ног.

            Потом сверху упали их прозрачные плащи. Там, наверху, они расцепились и стали друг друга страстно раздевать — лифчики, пояса, трусики, под которыми оказалась пышная татуировка в самой интимной области. А потом, уже совсем голыми, они стали сползать по лестнице, играя грудями, животами и ягодицами. Женя смотрела на них во все глаза, пытаясь найти хоть какие-то следы их былого пола. Пожалуй, только кисти у одной были слишком крупными для девушки.

            — Мишель, а как это ты сразу догадался, что они трансвеститы? Есть какие-то особые признаки?— тихо спросила Женя, и Мишель с жаром принялся объяснять:

            — Несколько очень явных признаков. Обрати внимание, размер ноги и размер руки — это нельзя переделать. Потом — рельеф мышц плеча, это трудно удаляется. Но самое главное — талия. У мужчин грудная клетка цилиндрическая, не сужается к талии, а у женщин — коническая. И это один из самых верных признаков. Посмотри еще на шею — иногда заметен кадык, это тоже хирургически не убирается. Я сюжет про трансвеститов делал. А подкачать грудь, ягодицы — для хирургов вообще не проблема. Гели специальные, наполнители. Потом расскажу. Вон Тамар.

            К ним шла, улыбаясь бессмысленной улыбкой, хрупкая девица на неверных ногах. Мишель встал, они поцеловались, он представил Женю:

            — Моя приятельница из Москвы. Я ей про тебя рассказывал, она хотела с тобой познакомиться. Женя ее зовут.

            Женя смотрела на Тамар во все глаза. Внешность у девицы была трогательная — рот детский, глаза — круглые, волосы подобраны в пучок на макушке, и розовые ушки смешно парусили возле маленькой головки. Лет ей было давно не восемнадцать, но выражение лица — ребячливое.

            — Из самой Москвы? Ну надо же! А я там отроду не бывала. В Хельсинки была, в Стокгольме, в Париже тоже. А в Москве не была. Я с Харькова. Знаете?— акцент был украинский, очень яркий.

            — Ты выпьешь, Тамар?— спросил Мишель.

            — Не, пить не буду. Но ты, Мишель, закажи, пусть стоит, ладно?— и обратилась к Жене: — А вы сюда надолго? Работать или как?

            — Я в гости, дней на десять. Посмотреть, как вы тут живете,— улыбнулась Женя и вроде бы подмигнула. Во всяком случае, сделала какое-то движение глазами, Мишелю не заметное,— между нами, женщинами.

            Движение оказало волшебное действие — Тамар застрекотала по-русски:

            — А чего не остаешься-то? Ты ж с языком, еще не старая. Если разрешение на работу получить, можно и заработать. У нас одна с Харькова в прислугах здесь работает, так две семьи дома содержит, сын там уже и машину купил. Швейцарцы хорошо платят. Нашим, конечно, меньше, но все равно неплохо получается. Если не отстегивать. Ты с этим давно знакома? Поговори с ним, попроси. Он чудной парень, но всем помогает. Правда, Мишель?— и добавила уже по-немецки: — Я говорю, ты хороший мальчик, правда?— и она провела тонким пальчиком по его загорелой шее. Он поцеловал ей руку.

            Странное ощущение бесконечно длящегося сна не покидало Женю: было интересно, но уже хотелось проснуться.

            — А ты давно здесь?— спросила Женя.

            — Полтора года. До этого в Финляндии работала. Но я здесь до осени. Осенью уйду. У меня жених есть, швейцарец, он банкир, так что я только до конца контракта

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту