Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

134

отработаю, и шабаш,— Тамар улыбнулась победной улыбкой, тряхнула головой, пучок ее распался, она выпила бокал шампанского и сделала небрежный жест в сторону Мишеля.— Еще закажи…

            Мишель встал:

            — Я пойду в баре закажу.

            Он оставил их вдвоем — для свободы общения.

            — Смотри, как тебе повезло, жениха нашла…— одобрила Женя.— Симпатичный?

            — Я же говорю, швейцарец. Да все они симпатичные. Все богатые, жадные, чистоту любят. Тупые — в жизни не понимают, но бабки зарабатывают. Мне-то повезло — мой не из простой семьи, у него еще дед в банке работал. И не жадный,— она выставила вперед расслабленную руку, на среднем пальце сверкнуло колечко.— Видишь? Подарил!

            — А дома-то знают, что ты замуж здесь выходишь?— забросила Женя удочку в сторону украинского прошлого.

            — Дома… тоже скажешь! Где он, этот дом… Я из дому десять лет как ушла. Мне четырнадцати лет не было.

            — В четырнадцать лет? С родителями конфликты?

            — Конфликты!— фыркнула девица,— Мать у меня была — золото. А папа капитан вообще, в белой форме ходил, фуражка с крабом…

            Она приостановилась, какая-то мысль зашевелилась в маленькой голове:

            — Мы в Севастополе тогда жили. Взрыв был на судне, отец погиб. Я маленькая еще была. Мама красавица, через год замуж вышла. А отчим, сама понимаешь, отчим. Подонок. Лупил меня почем зря. К кровати привязывал. Мать-то в смену работала. При ней он вроде ничего, а как она уйдет, так он набрасывается. Зверюга был. Садист. Я матери не жаловалась, я ее жалела. А подросла, он стал ко мне приставать. Как напьется, так и пристает. Изнасиловал меня, и я из дому убежала. А ты говоришь — что дома?

            — Бедная девочка… Ты и хлебнула…— посочувствовала Женя.

            Тамар звали Зиной, и она действительно хлебнула. Она была даже не из Харькова, а из заводского города Рубежное Харьковской области, с химзавода, и мама была не золото, а рабочая с производства, пьющая мать-одиночка, и папа в белом кителе был чистым плодом воображения, как и отчим, изнасиловавший в детстве,— но все это Женя узнала через два дня, когда гуляла с Тамар по набережной Лиммата.

            — Да. Много чего было. У тети жила, в Брянске,— работала, училась. Повстречала парня. Богатый, красивый. Любовь была. Решили пожениться. Уже заявление подали. Он купил мне платье белое, брюлики, все, что надо. Свадьбу заказали на сто человек. Одних цветов на тысячу баксов привезли… И в день свадьбы, утром, его расстреляли, прямо в машине, вместе с шофером и телохранителем…

            Тамар стряхнула маленькую слезинку с угла глаза. Поправила волосы, опять стали видны круглые мышиные ушки. Руки у нее были короткопалые, с длинными наклеенными ногтями. Она была не так уж молода, но детскость ее была еще трогательней от замазанных гримом морщинок вокруг глаз… У Жени прямо дух перехватило от жалости: ей под тридцать, а все еще играет в сказку…

            — У меня подруга здесь в Цюрихе есть, Люда из Москвы, она раньше тоже в нашем бизнесе работала, не в нашем клубе, а в «Венеции». Так она уже два года как замуж вышла. Муж банкир, она с ним разъезжает. У них два дома в Цюрихе, дом в Милане. Люда, конечно, класс, у нее четыре языка, она все знает — говорит хоть о музыке, хоть о картинах. В прошлом году она домой ездила.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту