Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

141

чем это делали ее менее одаренные коллеги.

            — А ты за три рубля не сосала у трех вокзалов? А на хор тебя не ставили? А в подъезде ты не давала? Да, я Люда из Москвы! Королева, ебена мать! Только я не Люда и не из Москвы! Я Зоя из Тулы! И профессоров у нас в родне не было. Прислугой в профессорском доме у евреев — да, работала! Внучку их на кружок в Дом ученых водила… А у меня — шахтеры все. Папаша, отчим. И мама моя до сих пор на шахте работает. Диспетчером. И пьяница отчим, сейчас сидит, хотя, наверное, помер уже. Изнасиловал меня, когда мне одиннадцать лет было… Да я школу с золотой медалью!.. И в институт я поступила! Но как меня в «Национале» милиция загребла, так и вып…или из института… Хорошо, не посадили, всем отделением отхарили и отпустили… Да я бы, может, сама бы профессором стала, если бы не приходилось мне с первого курса п… зарабатывать. Мне языки даются — как не фига делать… Я ухом все ловлю, без учебника…— она высунула длинный розовый язык, покрутила высокоорганизованным орудием профессионала.

            Дальше рассказ шел по полной программе: жених, смерть накануне свадьбы, злой гений…

            Текли пьяные слезы, жидкие сопли… Она икала, размазывала водостойкую тушь по впалым щекам.

            — Людочка, не плачь,— гладила ее Женя по плечу.— Ты все равно здесь самая удачливая. Тебе все девчонки завидуют. У тебя и бизнес, и Альдо-муж…

            — Писатель ты гребаный,— еще горше заплакала она.— Ну что же ты ни хера не понимаешь, инженер человеческих душ! Ну да, женился он! Я на него пашу как папа Карло, я сегодня под тремя клиентами полежала. Четыреста франков — all included… Один был араб лет шестидесяти, двустволка и гадина. Второй — немец из Баварии, жадный до умопомрачения. Я себе воды минеральной в стакан налила, а он спрашивает: кто платит за эту воду… А третий — она захохотала — лапочка! Молодой япошка, ну совсем без хера. Но какой вежливый… А про тысячу баксов — забудь. Мечта всех здешних идиоток. Такие деньги, может, только Наоми Кемпбелл дают…

            Женя выволокла Люду из туалета. Розовый Аль-до посмотрел на Люду недобрым глазом — и Женя поверила всему, что Люда только что о себе рассказала…

            А еще через день Женя уехала. С Мишелем у нее был заключен договор на написание сценария. Такая сучья жизнь. Такая убогая ложь. А правда — еще более убогая. Но Мишелю хотелось сказки. Городского романса. Мелодрамы для бедных. Воплощения мечты всех девочек мира — простодушных, алчных, глупеньких, добрых, жестоких, обманутых…

            Женя получила тысячу баксов аванса. Ту самую сумму, которую все они мечтали получить за ночь…

            Вернулась домой. Дома было все по правде, очень трудно и напряженно. Женя ходила на работу и писала сценарий. В Москве эта история выглядела все нелепей и ненужней.

            А через полтора месяца позвонил Лео, сказал, что Мишель умер от передозировки героина. И случилось это на следующий день после похорон его жены Эсперансы, которая умерла в клинике от СПИДа. Лео плакал. И Женя тоже плакала. Наконец-то весь этот бред закончился, и все получило свои объяснения, в том числе и цвет глаз: голубой, когда зрачок сжимается в иголочку, и черный, когда он расширяется и занимает всю радужку — в зависимости от дозы…

            Людмила Евгеньевна Улицкая

          Искусство

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту