Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

144

год отмены крепостного права, и умерший в девятьсот пятьдесят шестом… в черной шляпе, с белой стриженой бородой, из-под которой виднелся толстый узел полосатого серо-голубого галстука… И авоська со старой обувью, и конфеты в карманах — все было правдой, но правдой личной, Жениной. Но вот, оказывается, есть на свете еще один человек, который может подтвердить и засвидетельствовать, что та жизнь, раздавленная хамским асфальтом Нового Арбата, не ей одной приснилась…

            — Лилечка, неужели помнишь?

            — Конечно, все помню до последней копеечки… И домработницу вашу Настю, и кошку Мурку, и диванчик с пледом в столовой… и бабушка ваша — какая дама была, Ада Максимилиановна, в костюме ходила в клеточку «куриная лапка»… иностранка настоящая…

            Лиля зашмыгала носом.

            — Полячка,— прошептала Женя,— да, и костюм в клеточку…

            Тут Лиля сняла очки, достала темный мужской платок и стала промокать потекшую тушь. Делала она это ловко, умело, пальчиками подправляла слипшиеся ресницы. Потом достала косметичку, вытащила из нее маленькую картонную коробочку с отечественной грубой тушью, жирный карандаш для глаз и круглое сумочное зеркальце и, закусив губу, начала подмалевывать расплывшуюся красоту… Закончила, уложила свое дамское бедное хозяйство на место, сунула в сумку и, сложив перед собой смирно, по-школьному, небольшие для общего ее размера руки, начала повествование…

            — Я очень счастливая, Жень. Муж хороший, дочки красавицы.

            Форма высказывания никак не соответствовала содержанию — уж больно грустной была интонация. Лиля вздохнула и добавила:

            — Более всего я была счастлива как мать моего старшего сына. Он умер, когда ему было десять лет.

            Тут Женю прожгло во второй раз.

            — Он был… Ангел он был. Таких людей не бывает. Пришла я с работы, а он лежит на диване — мертвый. Аневризма у него была, а никто и не знал,— пояснила Лиля,— Здоровый мальчик, хоть бы что, и не болел никогда, а вот так — пришел из школы — и умер. Я бы повесилась, если б не девочки. Им тогда полтора года всего было…

            Смутное подозрение мелькнуло у Жени — однажды она уже слышала историю об умерших детях…

            — А с ними… все в порядке?

            — Слава Богу! Я же говорю тебе, красотки уродилась.

            Она надела очки, взглянула на Женю крепко накрашенным глазом, снова порылась в сумочке и предъявила фотографии из фотоателье: две сладкие юные пупочки с расчесанными гривками, с капризными губками, сидели, манерно вытянув навстречу друг дружке безупречные шеи…

            — Но я о другом хочу тебе рассказать, Женечка. Я выжила с Божьей помощью.

            А Сереженька привел меня к Господу. Через полгода после его смерти я крестилась. Родня моя — папы уж не было,— но мама, тетушки все, сестры, разговаривать со мной перестали. Но потом все наладилось. И стало мне хорошо. То есть плохо-то плохо, но Сережа через Господа нашего со мной остался, и я присутствие его очень чувствую. И знаю, что, как всем нам, христианам, обещано, что не в этой жизни, в другой, он встретит меня в ангельском обличий… Только вот с чем не могла справиться — все плакала. Обед варю, или в окне сижу, с людьми разговариваю, или просто в троллейбусе, и даже не замечаю, что слезы текут. Люди-то замечают. Я подумала, подумала, и

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту