Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

150

серьезно:

            — Я не знаю. Надо у учителя спросить.

            И Женя потом долго уговаривала ее взять деньги. Знала, что ей на жизнь не хватает.

            Сыновья добродушно посмеивались над Женей, особенно взрослый Сашка, муж делал время от времени проницательные замечания, называя Женю то Тимуровской командой на самофинансировании, то матерью Терезой Москвы и ближнего Подмосковья, а в недобрую минуту съязвил, что Женина помощь человечеству происходит из высокомерного превосходства умных и красивых над глупыми уродами…

            И тогда Женя неожиданно взвилась:

            — Да! Именно! И что мне прикажешь делать со всеми вами, глупыми уродами? Плюнуть на вас?

            Тут настало время обидеться самому Кириллу. Так и жили…

           

           

           

3

           

            Последний предотъездный день начался с телефонного звонка. Кавказский голос, распевный и медленный, спросил Женю.

            — Это я, Виолетта, я к вам сегодня еду уборку делать.

            Женя спросонья покашляла, собираясь с мыслями. Хотела сказать, что сегодня ей не с руки, что завтра она уезжает, а приедет через десять дней, тогда и сговорятся… А потом подумала: пусть! Пусть приходит эта самая Виолетта раза два в неделю, убирается, варит еду, ублажает мужиков… Всякий раз, уезжая по делам, Женя испытывала тонкое чувство вины перед семьей и самим домом…

            — Хорошо, приезжайте.

            — Я скоро буду, часа через три, а то мне еще детей собрать…

            Женя взглянула на часы — было без четверти восемь. Билет надо было забрать в Люфтганзе в четыре, а до этого почистить пару Авгиевых конюшен. Химчистка, почта и домоуправление проскочили как раз до одиннадцати. А ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь. Женя открыла: перед ней стоял букет мелких хризантем, позади улыбалась толстая женщина в украшенном аппликациями пальто и в розовой, сияющей тяжким люрексом шали. Девочка лет десяти стояла по правую руку, мальчик средне-дошкольного возраста — по левую. У мальчика в руках был грузовик, по величине близкий к натуральному, а у девочки — спецкорзина, в приоткрытую сверху дверку которой выглядывала огромная кошачья башка…

            — Старшие в школе, а младшего я от себя не отпускаю. Эльвирочка кашляет, пока в школу не ходит. Она все равно лучше всех учится.

            Пока Женя, приняв горчично-желтые цветы, осмысливала новую ситуацию, Виолетта разделась сама, стащила с Ахметика кожаную курточку, аккуратно сняла обувь и расставила ее по ранжиру — от маленьких к большим, выровняв по носочкам. Надела всем на ноги вязаные полутапочки, и все они двинулись в столовую и сели за стол. Кот сидел на коленях у девочки со строгим выражением серого лица.

            Впоследствии выяснилось, что Виолетта была чистое золото. Старшая дочка ее, восемнадцатилетняя, погибла в пожаре при бомбежке Грозного. Ахметик с грузовиком успел полежать в больнице — при переходе через коридор семью обстреляли, ребенка ранило в руку, отца — в ногу… Кот оглох при взрыве, и Эльвирочка с тех пор его на руках таскает… Хорошая девочка, инвалида жалеет…

            Виолетта раскрыла молнию на сумке, вытащила из нее пакет и стала раскладывать по столу бумаги и фотографии.

            — Это мой диплом, почти с отличием. Характеристика с места работы. Это папа мой, фотография после той войны, молодой еще. Да, вот

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту