Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

152

слабенько, в пол-накала:

            — Хорошо. Бабушка моя вообще-то лучше мамы готовила. Я хочу поблагодарить тебя и… ангела-хранителя тебе на дорогу…— про ангела она проговорила неуверенно, знала Женину антиклерикальную насмешливость. Но Женя ангела перетерпела, и Лиля закончила совсем православно,— Буду за тебя молиться как за плавающую и путешествующую.

            — Давай. Я тогда купальник захвачу… Я тебе позвоню попозже…— и положила трубку.— Значит так, Виолетта, я завтра уезжаю на десять дней, и будем считать, что вы уже на работе. Но приступите после моего возвращения. А пока что,— Женя пошарила на полочке, где сахарница стояла, а рядом с сахарницей сухарница, а в ней много всяких бумажек, в том числе и денежные,— возьмите как аванс.

            Бледно-зеленая бумажка легла на ворох черно-белых и газетно-серых…

            — Хвала Аллаху!— Виолетта слегка воздела сложенные красные руки,— Всякие люди бывают… Но каких людей нам Аллах посылает! Я отработаю…

            Потом они сняли свои вязаные полутапочки, надели ботиночки, кот послушно влез в корзинку, а Женя ощутила зубную боль по всему телу…

            Чемодан она еще вчера достала с антресолей. Трусы и всякая мелочь были сложены стопочкой, косметичка с причиндалами, еще одна, старая, с лекарствами… Тонкий халат, два свитера… Хава все не шла за своими тридцатью двумя долларами, и Женя пребывала в мудреном состоянии, когда одновременно она была полна до краев жалостью и состраданием к краснорукой чеченке, с достоинством переживающей свое социальное падение, и царапалось всегдашнее раздражение, почти уравновешенное привычной мыслью о том, что в любое общение с любыми людьми входит еще и необходимость перетерпеть их глупость и необязательность… А также глубоко запечатанное почти в каждом человеке лучше или хуже скрываемое безумие…

            Раз ты не умеешь сказать раз и навсегда «пойдите все к черту», то сиди и жди, пока эта неторопливая задница сюда доплывет,— утешала себя Женя. Дело шло уже к трем, надо было ехать за билетом, потом в издательство, потом забрать подарок для старой подруги, живущей в Берлине… потом кто-то вечером должен был принести не то письмо, не то какие-то документы во Франкфурт.

            Когда Хава наконец пришла, потерявшая терпение Женя уже стояла у дверей в куртке. Она сунула руку в карман, где лежали приготовленные деньги — от усталого раздражения никаких слов уже не осталось.

            Хава стояла в дверях — в черном длинном пальто, в какой-то черной чалмашке на маленькой голове, и все это черное было ей клипу. К белоснежному лицу нестареющей красавицы.

            — Ну ты, блядь, богиня, одно слово!— зло и восхищенно обронила Женя, протягивая ей конверт.— Я тебя второй час жду, у меня руки от спешки трясутся…

            Хава тщательно уложила конверт в сумочку и теперь медленно расстегивала зеркально-черные пуговицы, и глаза ее отливали тем же зеркальным блеском, но ярко-синим.

            — Спасибо, что дождалась. Зачем ты сквернословишь, Женечка? Ну хорошо, я-то знаю твою добрую душу, но другие могут подумать…

            — Слушай, а чего ты раздеваешься, ты что, не видишь, я уже выхожу? Я опаздываю…

            — Я на минуту в туалет,— объяснила Хава и величаво пошла вглубь квартиры. Под черным пальто было черное платье, и чулки тоже были черными.

            Потом

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту