Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

156

            — Может, провожу до аэропорта?— спросил Кирилл из вежливости.

            Женя мотнула головой.

            — Ну, пока-пока, ни пуха ни пера, скатертью дорога,— муж поцеловал Женю куда пришлось, в висок, и она ощутила его мужской запах: не одеколонный, а природный — сухой травы и опилок. Чистый хороший запах.

            — Ведите себя хорошо,— Женя клюнула его в колючий подбородок.— Не буду Гришку будить, пусть спит.

            Кирилл провожал до лифта, придерживая на животе халат, пояс от которого куда-то запропастился.

            Чемодан Леша уже уложил в багажник. И поехали по пустой утренней Москве: ранний рейс хорош был тем, что пробок в такое время не было. Асфальт был влажный, в росе.

            Да, мы в городе забываем, что бывает роса, предрассветный ветерок, и косой предзакатный свет,— обрадовалась Женя свежей мысли и даже пожалела о всех этих упущениях жизни, и решительно пошла в своих мыслях дальше.— Верно Кирилл говорит, хорошо бы за город перебраться. Только непонятно, как… Ясно, что не в новорусский коттедж, да и денег таких нет. А старая дача, с обаянием и без канализации — тоже не хочется… Там медленный рассвет, и роса…

            И тут же как будто услышала Гришкин голос: Мам, опять грузишь… Конечно, грузит. Но ведь себя!

            Дорога, по Кириллову слову, стелилась скатертью — светофоры впереди, их завидя, переключались на зеленый. Женя посмотрела на часы — с запасом. И еще раз улыбнулась: все было по плану, дела все сделаны, вычеркнуты, и скоро она переведет стрелки на два часа вперед, и десять дней будет жить в другом, заграничном времени, где все течет медленней, и к тому же с этим двухчасовым ворованным запасом…

            И ровно по этому месту, по плавному переходу мыслей от загородной жизни к заграничной свободе пришелся удар. С кинематографической скоростью из боковой улицы Правды вылетел красный «ауди», собиравшийся, видимо, пересечь Ленинградку, и влупился в правый бок «Жигулей». Но Женя, сидевшая в полоборота к водителю, заметить этого не успела. Машины, крутясь в воздухе, разлетелись от удара в разные стороны. Женя не видела ни смятой красной машины, ни железных развалин, из которых вынимали тело педантичного Леши, никогда не опаздывавшего, ни скорой помощи, которая увезла ее в институт Склифосовского.

            Трое суток она не приходила в сознание. За это время ей сделали восьмичасовую операцию, кое-как сложили разбитые тазовые кости, два раза у нее останавливалось сердце, и оба раза его запускал тощий анестезиолог Коварский… Впоследствии Женя хотела задать ему вопрос: почему он это делает, когда знает наверняка, что запущенный к жизни человек никогда не поднимется, а будет влачить жалкое существование… И ответить бы ей он толком не смог.

            Когда после трех суток комы она пришла в себя, долго не могла понять, что произошло. Она даже не вполне понимала, с кем именно это самое произошло. Нет, нет, она помнила свое имя, фамилию, адрес — все эти вопросы ей задали, как только она открыла глаза. Но тела своего она не чувствовала: не то что боли, а даже своих рук-ног. И потому, ответив на анкетные вопросы, заданные из медицинских соображений, она успела спросить, жива ли она… Но ответа не услышала, потому что снова уплыла… Но теперь ей как будто уже виделись какие-то вялые сны, бессмысленные

 


Кэшбэк Алиэкспресс

10-и процентный кэшбэк Алиэкспресс найден.

alicash.ru

Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту