Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

162

от всех лежачих больных, толстеющих, Женя худела. Но поднимать Кириллу Женю, несмотря на ее малый вес, было трудновато, а нести — ничего. Он был из породы крестьянской, сильной, и с детства мешки с картошкой таскал… Молодая сила уже покинула его. Но не так уж она и была нужна, скорее сноровка…

            Усадил Женю сначала на унитаз, потом в ванну, а сам стал бриться, чтоб времени не терять. Потом в ванную прикатил кресло, на него положил большую простыню — все было продумано, приспособлено. Женя вытиралась сама. Потом помог надеть майку, отнес на кровать, смазал кремом спину, пах — смотрел внимательно: пролежней не было, он хорошо следил. Заклеил памперс. Потом позавтракали вместе — Женя чаю попила, две ложки каши съела. Унес посуду. Женя попросила принести ей трубку. Он принес и уехал — до обеда.

            Лильке Женя позвонила в одиннадцать. Долго вспоминала телефон… как много вещей успело высыпаться из головы за это время. Прежде все телефоны держались в голове как отпечатанные…

            Лилька сразу сняла трубку — и обрадовалась:

            — Женечка! Ты мне за все время первый раз сама звонишь! Как же я рада!

            Голос звонкий, счастливый.

            — Лиль, скажи, а почему ты ни разу не спросила, ну… как я… лежу…

            — Мне надо к тебе приехать, Жень. Все объяснить. Ты разреши, я приеду…

            — Как ты приедешь-то? На метле, что ли, прилетишь?

            — Жень, я без палки хожу… По дому, конечно. Я ведь теперь и на улицу сама выхожу. Ну, не в транспорт, конечно. Такси бы взяла… Мне тебе надо одну вещь сказать. Но не по телефону. Не могу по телефону…

            — Приезжай,— сказала Женя. И испугалась. Так испугалась, что сердце забилось.— Только, может, не сегодня,— начала строить оградительное сооружение.— Сейчас Кирилла дома нет, кто тебе дверь откроет?

            — А Гришка? А Гришка не откроет?— кричала Лилька в трубку, и слышно было, что она приедет, пешком пойдет, поползет на пузе…

            — Он спит, твой Гришка. Лилька, ну давай завтра приедешь, а?

            — И речи ни Боже мой, вот штаны только надену, и сразу…

            Приехала через два часа. Гришка открыл. Она долго шебуршила в прихожей. Наконец, вошла. Огромная, толстая. У живота хорошей рукой букет держит — голландский, в розовом целлофане, как на мещанскую свадьбу. А левой рукой — придерживает.

            — Только не голоси, только не голоси,— попросила Женя.

            — И не собираюсь,— сжав трясущиеся губы, ответила Лиля. И тут же рухнула на колени, ткнувшись головой в кровать, и затряслась плечами.

            Дура, дура я, зачем разрешила приехать…— подумала Женя.

            Лилька кончила трясти кровать, подняла мокрое лицо из смятого букета и сказала решительно:

            — Извини, Жень. Я к этому разговору полгода готовилась. У меня просто навязчивая идея была: я все в уме к тебе обращалась. В общем, выслушай меня. Это твое несчастье не просто так случилось. Это я виновата.

            — Ну, ну,— усмехнулась Женя.— Давай, вали дальше…

            — Я серьезно. Всю жизнь, Женя, я тебе завидовала. Любила, конечно, очень, но завидовала еще сильней. А это знаешь какая энергия — зависти. Ну говорят же — сглаз. Это, может, ерунда. Но что-то в этом есть. Когда так сильно завидуешь, что-то нарушается в мире,— она шевельнула левой, больной, приподняла ее на уровень плеча.— И потом

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту