Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

33

во сне за зеленой ширмой, мать и бабушка долго сидели за столом.

            — Почему? Почему они его всегда обижают?— горьким шепотом спросила, наконец, бабушка.

            — Я думаю, надо пригласить их в гости, к Гене на день рождения,— ответила мать.

            — Ты с ума сошла,— испугалась бабушка,— это же не дети, это бандиты.

            — Я не вижу другого выхода,— хмуро отозвалась мать.— Надо испечь пирог, сделать угощение и вообще устроить детский праздник.

            — Это бандиты и воры. Они же весь дом вынесут,— сопротивлялась бабушка.

            — У тебя есть что красть?— холодно спросила мать.

            Старушка промолчала.

            — Твои старые ботики никому не нужны.

            — При чем тут ботики?..— тоскливо вздохнула бабушка.— Мальчика жалко.

            Прошло две недели. Наступила спокойная и нежная весна. Высохла грязь. Остро отточенная трава покрыла засоренный двор, и все население, сколько ни старалось, никак не могло его замусорить, двор оставался чистым и зеленым.

            Ребята с утра до вечера играли в лапту. Заборы покрылись меловыми и угольными стрелами — это «разбойники», убегая от «казаков», оставляли свои знаки.

            Геня уже третью неделю ходил в школу. Мать с бабушкой переглядывались. Бабушка, которая была суеверна, сплевывала через плечо — боялась сглазить: обычно перерывы между болезнями длились не больше недели.

            Бабушка провожала внука в школу, а к концу занятий ждала его в школьном вестибюле, наматывала на него зеленый шарф и за руку вела домой.

            Накануне дня рождения мать сказала Гене, что устроит ему настоящий праздник.

            — Позови из класса кого хочешь и из двора,— предложила она.

            — Я никого не хочу. Не надо, мама,— попросил Геня.

            — Надо,— коротко ответила мать, и по тому, как дрогнули ее брови, он понял, что ему не отвертеться.

            Вечером мать вышла во двор и сама пригласила ребят на завтра. Пригласила всех подряд, без разбора, но отдельно обратилась к Айтыру:

            — И ты, Женя, приходи.

            Он посмотрел на нее такими холодными и взрослыми глазами, что она смутилась.

            — А что? Я приду,— спокойно ответил Айтыр.

            И мать пошла ставить тесто.

            Геня тоскливо оглядывал комнату. Больше всего его смущало блестящее черное пианино — такого наверняка ни у кого не было. Книжный шкаф, ноты на этажерке — это было еще простительно. Но Бетховен, эта ужасная маска Бетховена! Наверняка кто-нибудь ехидно спросит: «А это твой дедушка? Или папа?»

            Геня попросил бабушку снять маску. Бабушка удивилась:

            — Чем она тебе вдруг помешала? Ее подарила мамина учительница…— И бабушка стала рассказывать давно известную историю о том, какая мама талантливая пианистка, и если бы не война, то она окончила бы консерваторию…

            К четырем часам на раздвинутом столе стояла большая суповая миска с мелко нарезанным винегретом, жареный хлеб с селедкой и пирожки с рисом.

            Геня сидел у подоконника, спиной к столу, и старался не думать о том, как сейчас в его дом ворвутся шумные, веселые и непримиримые враги… Казалось, что он совершенно поглощен своим любимым занятием: он складывал из газеты кораблик с парусом.

            Он был великим мастером этого бумажного искусства. Тысячи дней своей жизни Геня проводил в постели. Осенние катары, зимние ангины и весенние простуды он терпеливо переносил, загибая уголки и расправляя сгибы бумажных листов, а под боком у него лежала голубовато-серая с тисненым жирафом на обложке книга. Она называлась «Веселый час», написал ее мудрец, волшебник, лучший из людей — некий М. Гершензон. Он был великим учителем, зато Геня

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту