Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

44

перебила ее Гайка.

            — Да ничего ты не знаешь,— сурово ответила Колыванова. Не так уж много чего она знала, но это уж она знала точно… И потому продолжала:

            — Пятью пять — легли на кровать, шестью шесть — он ее за шерсть…

            — Не надо,— попросила Гайка, но Колыванова жестоко продолжала:

            — Семью семь — он ее совсем, восемью восемь — доктора просим, девятью девять — доктор едет, десятью десять — ребенок лезет! Поняла, да?

            — Это когда.., это называется…— забормотала пораженная догадкой Гайка.

            Алена была светским человеком и, почувствовав неловкость, сразу нашлась:

            — Ты спроси у Лильки, как это называется. Она все знает.

            Гайка, прижимая куклу к груди, пошла на кухню. Лиля сидела на табуретке, уже поменяв ногу, так что болталась теперь голая, и зрачки ее быстро-быстро бегали по строчкам.

            — Лиль,— тронула ее за плечо Гайка,— скажи, только честно, как называется, от чего дети родятся?

            Лиля подняла отвлеченный взгляд, немного подумала и сказала очень серьезно, немного охрипшим голосом:

            — Косинус,— и снова уперлась в книгу. Бабушка ей все честно, по науке рассказала еше в прошлом году.

            У Гайки немного полегчало на душе. Косинус — это все-таки косинус, а не то ужасно-ругательное заборное слово. Однако по дороге в комнату ее неприятно поразила мысль, что, пожалуй, и ее собственные родители, желая произвести их на свет, тоже делали этот косинус… Впрочем, может, есть какой-то более приличный способ, о котором и Лилька не знает…

            Она вошла, когда Челышева, Плишкина и Вика барахтались втроем на кровати, изображая великий акт, а Колыванова, переминаясь с ноги на ногу и снисходительно улыбаясь, махала рукой и повторяла:

            — Да не так, не так, и не похоже совсем! И ноги подымать надо!

            …Училась Колыванова плохо, в школьной столовой сидела за отдельным столом, где кормили «бесплатников» дармовыми завтраками, форму ей покупал родительский комитет. И всегда у нее чего-то не хватало: то тапочек, то мешка для галош, то физкультурной формы. Последний, совсем последний человек была она в классе. И вдруг оказалось, что она знает о вещах взрослых и тайных, и знает как-то запросто, и таким бесстрашным ежедневным голосом об этом говорит. Из сонной верзилы-второгодницы она на глазах превращалась в очень значительную персону. Все смотрели на нее с выжидательным интересом.

            Но Колывановой так хотелось в уборную, что она даже не могла оценить своего неожиданного взлета,

            — А как, Тань?— спросила Вика, стоящая на четвереньках на кровати.

            — Да здесь вообще не годится,— критически постучала Колыванова рукой по кровати.— Слишком широко. Надо, чтоб место было узкое и тесное. И темно.

            — Так под столом же!— обрадовалась Плишкина. Колыванова с сомнением подняла край скатерти, заглянула под стол.

            — Две подушки надо,— наморщила она лоб.— Ну, и постлать там надо. И сверху чем прикрыть. Организовали брачное ложе.

            — Чур, я первая!— нетерпеливо подпрыгивая, закричала Плишкина

            Жених уже лежал в темном низком доме со стенами из шевелящихся сквозь скатерть полос света, движущихся ног и неподвижных ножек стола и черных стульев, и эта подстольная тьма обязывала его к чему-то страшному и таинственному.

            А Плишкина, сдвинув могучим плечом Алену вместе со стулом, шумно лезла под стол. Затолкавшись туда, она тихо хихикнула:

            — Эй, жених, где ты?

            Своим глупым хихиканьем она сбила все, и жениху пришлось перестроиться:

            — Ползи, ползи сюда.

            Невеста приползла и полезла обниматься.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту