Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

130

Я хочу, чтобы у тебя был муж.

            — А ты?— удивилась Милочка.— Пусть лучше у тебя будет муж. Мне его не надо.

            Бухара улыбнулась.

            — У меня уже был муж. Давно. Теперь пусть у тебя будет муж. Ты уже большая.

            — Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты была. Не муж, а ты,— насупилась Милочка. Бухара не ожидала отпора.

            — Я скоро уеду. Я тебе говорила,— сказала она дочери.

            — Не уезжай, не уезжай! Я не хочу!— заплакала Милочка. Мать ей уже много раз говорила, что скоро уедет, но она все не верила и быстро про это забывала.— Пусть и Мила уедет!

            Когда Милочка волновалась, она забывала говорить про себя в первом лице и снова, как в детстве, говорила в третьем.

            — Я долго, долго с тобой жила. Всегда. Теперь я должна уехать. У тебя будет муж, ты не будешь одна. Паша будет,— терпеливо объясняла Бухара.— Муж — это хорошо. Хороший мрк.

            — Мила плохая?— спросила девочка у матери.

            — Хорошая,— погладила толстую круглую голову Бухара.

            — Завтра не уезжай,— попросила Мила.

            — Завтра не уеду,— пообещала Бухара и закрыла глаза.

            Она давно уже решила, что уедет умирать к старшему брату в Фергану, чтобы Милочка не видела ее смерти и постепенно бы про нее забыла. Память у Милочки была небольшая, долго не держала в себе ни людей, ни события.

            Все произошло, как задумала Бухара. Берман с сыном и сестрой, маленькой, одуванчикового вида старушкой, пришли в гости. Паша накануне убрала квартиру, хотя и ворчала. Бухара принесла покупной торт. Готовить она совсем не могла, к плите не подходила, настолько плохо ей становилось от близости огня и запахов пищи.

            Пили чай. Разговаривали. Старушка оказалась необыкновенно болтливой и задавала много странных и бессмысленных вопросов, на которые можно было не отвечать. Старый Берман вдумчиво пил чай. Григорий улыбался и все спрашивал у отца, можно ли ему взять еще кусочек торта, и с увлечением ел, вытирая руки то о носовой платок, то о салфетку, то о край скатерти.

            Бухара с сердечным отзывом узнавала в нем все старательно-деликатные движения Милочки, которая очень боялась за столом что-нибудь испачкать или уронить.

            Милочка слезла со стула. Она была детски малого роста, но с развитой женской грудью. Подошла к Григорию.

            — Идем, я покажу,— позвала она, и он, послушно оставив недоеденный кусок, пошел следом за ней в маленькую комнату.

            Совсем без перехода, как бы сама к себе обращаясь, маленькая старушка вдруг сказала:

            — А может, она права… И квартира у них очень хорошая, можно сказать, генеральская…— и зажевала губами.

            Милочка в своей комнате раскладывала перед Григорием свои бесчисленные альбомы. Он держал во рту орешек от торта, перекатывал его языком, любовался картинками, а потом спросил у Милочки:

            — Угадай, что у меня во рту?

            Милочка подумала немного и сказала:

            — Зубы.

            — Орешек,— засмеялся Григорий, вынул изо рта орешек и положил ей в руку.

            …Едва дождавшись совершеннолетия Милочки, их расписали. Григорий переселился в докторский флигель. Бухара через месяц после свадьбы уехала к себе на родину.

            Первое время Милочка, натыкаясь на вещи матери, говорила грустно: мамин фартук, мамина чашка… Но потом старая Паша потихоньку все эти вещи прибрала подальше, и Милочка про мать больше не вспоминала.

            По утрам Милочка ходила на работу в мастерскую. Ей нравилось вырезать ценники, она делала это почти лучше всех. Гриша каждый день провожал ее до трамвая, а потом встречал на остановке. Когда они шли по улице, взявшись за

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту