Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

139

глубину — лимфатическая железа слева была уплотнена, увеличена, но не очень сильно. Справа железа была спокойная. Нажала на левый сосок.

            — Ой!— отозвалась Эмма.

            — Больно?

            — А ты думала…— буркнула Эмка и завалилась на кровать.

            Пальцы у Маргоши стали влажными.

            — Слушай, у тебя выделения из соска давно?

            — Отстань, меня и так тошнит. Дай попить.

            Маргоша поволокла ее в ванную. Эмму вырвало. Потом она пописала. Потом Марго запихала ее под холодный душ. Сегодня в клинике дежурил Мортон, самый лучший из врачей. Старик опытный и симпатяга. Повезло.

            Марго вытащила Эмку из-под душа. Та смотрела совершенно осмысленно.

            — Быстро собирайся, едем ко мне в клинику.

            — Маргоша, ты с ума сошла, что ли? Никуда не поеду. У меня сегодня выходной.

            — У меня тоже. Быстро собирайся. У тебя в молочной железе черт-те что. Срочно надо проверить.

            Эмка сразу все поняла. Сдернула с вешалки полотенце, вытерлась насухо. Потыкала пальнем в левую грудь.

            — Здесь?— Маргоша кивнула.

            — Чайник поставь и не пори горячки. Как ты думаешь, если я в Москву позвоню, это очень дорого?

            — Звони. Знаешь, как набирать?

            Марго принесла трубку. Эмма набрала код, потом московский номер. Гоша долго не подходил.

            — Который там сейчас час?— опомнилась Эмма.

            — Здесь полшестого, плюс восемь. Полвторого,— вычислила Марго.

            — Гоша! Гошенька!— заорала Эмка.— Это я! Эмма! Да, из Нью-Йорка! Я все отменяю! Я наш развод отменяю! Это глупость была. Прости меня! Я тебя люблю! Ты что, совсем пьяный? И я! И я тоже! Я скоро приеду! Ты только люби меня, Гоша! И не пей! Я хочу сказать — много не пей!

            — Мне полчаса надо, чтоб собраться. Нет, сорок пять минут. Я такси на шесть пятнадцать заказываю,— и Марго взяла трубку из Эмминых рук.

            — Слушай, а зачем такая спешка? Что, правда, так срочно?

            — Срочнее некуда.

            В дверях стоял Шарик, которому по старческому делу сильно приспичило. Стоял и ждал и улыбался, вывалив умильно язык. До прихода такси надо было этого старого дурака вывести…

            Людмила Евгеньевна Улицкая

          Зверь

           

           

           

            В один год ушли от Нины мать и муж, не для кого стало готовить, не для кого жить. Теперь она, как Ева из изгнания, смотрела в сторону своего прошлого, и все ей там, в прошлом, казалось прекрасным, а все обиды и унижения выбелились до полного растворения. Она даже ухитрилась забыть о том боевом перекрестье, на котором она стояла все одиннадцать лет своего брака, в огне взаимной ненависти двух любимых ею людей.

            Теперь, по истечении времени, все это вспоминалось скорее как драма сложных характеров, а не как бытовое позорное цепляние, неприличные взаимные уколы, раздражение, доходящее до точки кипения, и яростные скандалы, случающиеся всякий раз, когда Нине удавалось свести их за белой скатертью в безумной надежде соединить несоединимое. Никогда, никогда не жила Нина в раю, разве что в ранней молодости, когда она еще училась в консерватории, не знала Сережи и не случилось с ней ее первого несчастья. Но теперь все умерли, жизнь как будто свернулась кольцом и прошлое, освещенное кинематографическим светом счастья, прожорливо заглотило и пустынное настоящее, и лишенное какого бы то ни было смысла будущее.

            Всеми мыслями и чувствами она была привязана теперь исключительно к покойникам, которые смотрели на нее со всех стен. Мама с арфой, мама в шляпке, мама с обезьянкой в руках. Сережа — мальчик с деревянной лошадкой, Сережа — школьник с прозрачным чубчиком,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту